Новости

Уважаемые исследователи!

Предлагаем вам размещение ваших материалов на страницах нашего сайта.

Для того, что бы опубликовать статью необходимо прислать ее в Вордовском файле используя кнопку для написания сообщений модераторам. Кроме того, просим вас высылать свое резюме, которое также будет размещено на сайте.

Обращаем ваше внимание на то, что модераторы оставляют за собой право отказа в публикации, если сочтут статью написанной не на должном научном уровне. В случае, если статья будет содержать стилистические погрешности, модераторы оставляют за собой право выслать ее на переработку.

Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Желаем творческих успехов.

История и святыни Истринской земли

ИСТОРИЯ И СВЯТЫНИ ИСТРИНСКОЙ ЗЕМЛИ

Очередная поездка – и вновь мысли об увиденном… Что-то не очень веселые.

Это путешествие предусматривало осмотр целого ряда церквей, храмового комплекса и монастыря. Такие поездки трудны из-за того, что впечатления наслаиваются друг на друга и к их концу совершенно невозможно вспомнить, а с чего, собственно, все начиналось. В этом смысле лучше посмотреть, например, два монастыря с таким же количеством храмов, но находящихся в какой-то связи друг с другом.

***

Чтобы попасть в Храм-часовню Вознесения в Истре, необходимо пройти мимо местного Дома творчества. Судя по представленному в нем расписанию, творчество в Истре кипит изо всех сил.      Для путешественника же этот объект важен как местонахождение бесплатного туалета. Если идти туда не организованной толпой, а небольшими группами, то никто и слова не скажет. Правда, туалет этот предназначен для тех, кому нечего скрывать, ибо «посадочные места» в нем разделены мощными стенами, а вот двери – отсутствуют. Такая вот открытость всем проявлениям жизни.

Сама часовня – обыкновенный новодел, деревянная. Там имеется святыня  - образ отпечатка стопы Иисуса Христа.

От часовни открывается великолепный вид на берега Истры и Новоиерусалимский монастырь. Сейчас это печальное зрелище: монастырь весь закрыт лесами и прочими строительными приспособлениями – идет реставрация. Но когда она закончится, да еще погожим деньком – здесь будет замечательное место для любителей фотографии.

 ***

Главная боль этого маршрута – Храм Казанской иконы Божией матери в Полевшине. Это памятник истории и культуры, однако, этот статус никак не отражается на состоянии храма. Какие-то работы там ведутся, но силами местного духовенства и на весьма скромные пожертвования.

Проводимых работ явно недостаточно, кроме того, по-видимому, они ведутся без наблюдения специалистов (реставраторов).

То, что светским властям церковь не очень-то необходима, понять как-то можно, но ведь и церкви она не нужна также.

Храм стоит на удалении от центральных магистралей и таким образом не мозолит глаза местному начальству, начальство же РПЦ ныне очень прагматично: зачем проводить дорогостоящую реставрацию, если прихожан здесь раз-два и обчелся, пожертвований богатых не предвидится – короче, никакой тебе экономической эффективности. Гораздо результативнее натыкать по Москве кучу новоделов по типовым проектам сомнительного художественного достоинства.

Одна надежда – может найдется какой-нибудь благотворитель, имеющий кроме денег еще и представления о художественной и исторической ценности памятников культуры. Вот это было бы счастье. 

***

Аносин Борисоглебский монастырь производит благоприятное впечатление. Территория и храмы отреставрированы, ухожены.

Доступная для осмотра территория очень мала (на дорожках стоят таблички, что на хозяйственную территорию вход запрещен), так что приезжать туда надолго с экскурсионными целями смысла нет.

Лекции там читают местные деятели. Для нас оратором была монахиня Ксения. Она вкратце, вполне грамотно рассказала историю монастыря. Про архитектурные особенности рассказано не было, храм посещали самостоятельно.

Вообще встреча с этой монахиней порадовала (впервые увидела в родных палестинах монахиню, способную улыбнуться), так как очень часто ее «коллеги» почему-то какие-то злющие и невероятно занудные, а уж если начинают вести экскурсию, то рассказывают совершенно не о том, на что приехали посмотреть туристы (как правило, произносятся замогильным тихим голосом, обязательно как-то себе под нос невероятно длинные цитаты из священных текстов, при этом о самом объекте, который приехали посетить экскурсанты практически ничего не рассказывается).

В лавке монастыря можно купить, помимо обычного ассортимента церковных лавок, также продукты монастырского производства. Они пользуются большой популярностью, мы приехали после четырех часов и была только квашеная капуста (небольшой пакетик – 100 рублей). Вообще монастырские продукты, по сведениям экскурсовода, очень дороги.

В этой же лавке можно купить книги О. Пэнежко «Город Истра, Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, и храмы Истринского района» и «Храмы Истринского района» (причем, только обе вместе). Это основные книги на маршруте. В продаже краеведческой литературы на маршруте практически нет.

Кроме того, можно приобрести сборник «Женская Оптина», посвященный непосредственно Аносину монастырю. Сборник толстый, более, чем 700 страничный, хорошо изданный (даже с комментариями, правда, довольно много опечаток), потому и недешевый – 300 рублей. Это сборник, конечно, не для всех, ибо представляет собой собрание писем, текстов, написанных по разным случаям церковными деятелями (читать утомительно и информативность не высокая), рассказов о настоятельницах монастыря, написанных в XIX веке соответствующим языком; кроме того приводятся тропари, кондаки и молитвы. Но есть и очень интересные со всех точек зрения тексты, прежде всего, воспоминания игуменьи Евгении (Озеровой), «Беседы» Евдокии Мещерской, написанные для ее дочери (могут вполне использоваться родителями, не наделенными даром слова, в педагогических целях), интересны воспоминания схимонахини Леонтии и схимонахини Анны «Женская Оптина» о последних годах монастыря и тяжелой жизни монахинь после его закрытия. 

***

В Павловской слободе все очень хорошо. Храм отреставрирован, колокольня восстановлена. Создаются и новые храмы. Это отлично, но опять возникает вопрос – зачем строить новое или восстанавливать заново ныне не существующее, когда не все из имеющегося приведено в порядок?

Местная деятельница, рассказывавшая нам о храме, поведала о чудесах чудесных. Так, с ее слов две иконы Царя (об этом персонаже речь далее) у них «закровоточили» (именно так, ибо это была кровь, а не миро, опять же со слов оратора), тряпочки, которыми эта кровь была стерта, хранятся теперь в алтаре. Слегка обалдев от подобных чудес, я даже не догадалась спросить, что по этому поводу говорят какие-нибудь ученые-специалисты. Подозреваю, что никаких ученых вызвано не было.

Но самое чудо-чудное это то, что на сайте храмового комплекса никаких упоминаний об этих событиях найти не удалось. Возникает вопрос: почему столь важное событие не нашло отражения на сайте? А если это какое-то тайное событие, то с какой целью нам о нем рассказали?

Царь – это Николай II, которого здесь считают своим покровителем. Как известно, этот персонаж, довольно спорный с исторической точки зрения, но, безусловно, принявший мученическую смерть, был канонизирован недавно и, следовательно, «кровоточили» у них иконы современного письма.

Маркетинг в храмовом комплексе на высоком уровне, на стенде при входе сообщается, что «в продаже всегда имеются свежие просфоры».

Также нужно отметить хорошо разработанный и довольно информативный сайт комплекса.

 

                       ИСТРА

ХРАМ-ЧАСОВНЯ ВОЗНЕСЕНИЯ

     В 1656 году село Воскресенское–Сафатово с окружающими деревнями в вотчину Валдайско-Иверского монастыря купил патриарх Никон. Вскоре после этого (вероятно, в 1657 году) в соседней деревне Котельники (Котельниково) была построена деревянная церковь в честь Вознесения Господня с приделами Покрова Пресвятой Богородицы и святого Ильи Пророка в воспоминание о палестинском Елеоне. По этой причине деревня стала именоваться селом Вознесенским.      
     Храм Вознесения Господня входил в создаваемый патриархом архитектурно-топографический комплекс Русской Палестины. Устав Воскресенского Новоиерусалимского монастыря XVII века свидетельствует о Русской Палестине как о едином церковном организме. Из обители к святым местам, в частности к храму Вознесения совершались крестные ходы.           
      В 1805 года из-за ветхости в церкви перестали служить и рядом была построена одноименная каменная церковь. Новый соборный храм города имел классические формы: к двускатному прямоугольному главному объему, увенчанному купольной ротондой, с запада примыкали трапезная и колокольня, расположенные по одной оси.      
      В начале ХХ столетия количество прихожан в разраставшемся городе достигло 2 000 человек и встал вопрос о расширении храма. В марте 1908 года Московская духовная консистория направила в строительное отделение при Московском губернском правлении чертежи и сметы об увеличении Вознесенской церкви с пристройкой новой колокольни. Строительное отделение нашло проект правильным и увеличение церкви разрешило. Автором проекта расширения церкви в неоклассическом стиле был архитектор И.С. Кузнецов.
      Судя по сохранившимся фотографиям 1910-х годов церковь Вознесения Господня имела некоторые отличия от предложенного проекта. Прежде всего, это выразилось в надстройке основного четверика еще одним световым ярусом, имевшим со всех сторон усложненные фронтоны. Не по углам, как на проекте, а по сторонам света были поставлены и четыре глухих барабана с главками.           
      Храм был закрыт после революции. Три служительницы Вознесенского собора: Милица Кувшинова, Екатерина Черкасова и Евдокия Кузьминова – были расстреляны на Бутовском полигоне. Ныне они прославлены в лике святых новомучеников и исповедников Российских.  
      В период боев за освобождение Истры в декабре 1941 года храм сильно пострадал от обстрелов, от него мало что осталось. После войны останки собора были разобраны до основания, а на месте храма построен завод "Углемаш".     
      17 апреля 2005 года митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием была совершена закладка храма-часовни Вознесения Господня. Площадка была выбрана в непосредственной близости от места церкви, построенной Патриархом Никоном.

      С избранной площадки, равно как и с территории храма-часовни открывается чудесный вид на излучину Истры–Иордана и панораму Воскресенского монастыря.

 Чтимая святыня – образ отпечатка стопы Иисуса Христа (привезен паломниками Истры из Иерусалима).

 БУЖАРОВО

Название села связано с прозвищем одного из первых его владельцев, Ивана Борисовича Бужара Товаркова, происходившего от одного корня с родом Пушкиных.

Впервые село упоминается в межевых книгах в 1504 года.

В 1512 году Ирина Товаркова, бездетная вдова князя Семена Романовича Ярославского, уступила Иосифо-Волоколамскому монастырю село Буржарово с 16 деревнями за долг в 500 рублей.

С 1764 года после отобрания монастырских вотчин село Бужарово управлялось Коллегией экономии.

 

ХРАМ ПРЕОБРАЖЕНИЯ ГОСПОДНЯ

      Первое упоминание о храме Спаса–Преображения относится к 16 июня 1504 года. Это был деревянный храм большого села Бужарово. В 1512 году владелица села Ирина Товаркова–Пушкина отдала Бужарово в Иосифо-Волоцкий монастырь. Писцовая книга 1627 году описывает храм села: «Иосифова монастыря село Бужарово на реке Истре, а в нем церковь Преображения Господа деревянна, клетцки, верх шатров, а в нем образа и книги и ризы и колокола».          
     В 1728 году деревянный храм сгорел. В клировой ведомости за 1851 год о церкви Преображения в селе Бужарово показано: «построена в 1731 году тщанием прихожан. Зданием деревянная с таковою же колокольнею на каменном фундаменте, крепка. Престол в ней один во имя Преображения Господня; утварью посредственна, причта положена издавна: священник, диакон, дьячок и пономарь».   
       В 1856 году было начато строительство каменного храма, которое длилось три года. В 1859 году каменный Спасо-Преображенский храм с пределами Св. Николая Чудотворца и Успения Божьей Матери в селе Бужарово был построен.

      В 1900 году священником храма стал отец Всеволод (Смирнов)[1].           

      В 1933 году Церковный совет села обратился с заявлением в Московский областной исполком, в котором просил официально разрешить сбор хлеба для священника. При этом члены совета заверяли, что собирать будут только добровольные «даяния», только для удовлетворения личных нужд священника, запасы делаться при этом не будут, священник не будет заходить в дома. Об этом же просил в своем заявлении и сам священник.  Фактически в этих документах просили узаконить уже существовавший способ снабжения священника продовольствием.        
      В 30-х годах ХХ века храм был закрыт и разорен.

      В период Великой Отечественной войны бои велись в районе Истринского водохранилища. В результате плотина была взорвана, а окрестные села разрушены и разграблены.
       В 1992 году возобновились службы в храме Преображения Господня. С юго-восточной части храма течет родник. В этом месте устроена купель.

      В 2005 году, на 500-летие храма, издана книга: «Село Бужарово и окрестности. Очерк пяти-вековой истории».     

 

Святыни: частицы мощей Оптинских старцев.

 

 ГЛЕБОВО

      Сельцо Глебово было впервые упомянуто в писцовой книге 1567-1569 годов.

      В 1625 году сельцо принадлежало князю Григорию Петровичу Ромодановскому. У него было 8 сыновей, после его кончины Глебовым владел его сын Иван Григорьевич.

      В 1705 году Глебово оказалось во владении Григория Борисовича Соколова; 1748 году – во владении вдовы его сына Алексея Устиньи Авдеевны.

      В 1800 году Глебовым владел генерал-майор князь Александр Иванович Лобанов-Ростовский[2].

      В 1832 году Глебово было куплено графом Федором Ивановичем Толстым (Американцем)[3].

      После его смерти в Глебово жила его вдова Авдотья Максимовна Тугаева. Сначала она сдавала усадебный дом, а в 1859 году продала[4] его Степану Степановичу Шиловскому[5], поселившемуся здесь с супругой[6].

      Он строит в имении несколько флигелей и красивых домиков, в которых можно было принимать гостей или сдавать дачникам. Домики были меблированы, имели просторные террасы, бильярд  печи на случай холодов.

      На реке строились плотины и создавались пруды, дно которых укладывалось бревнами. В них разводились карпы и открывались купальни.

      Позднее в усадьбе появились оранжереи и театр.

      В подмосковное имение Шиловских нередко приезжал М. И. Глинка. Композитор знакомил собравшихся со своими произведениями. Под его личным руководством в помещичьем театре ставилась опера «Жизнь за Царя».

     В 1866 году с семейством Шиловских познакомился П. И. Чайковский и стал бывать в их усадьбе. Учеником Чайковского по теории музыки был сын Марии Васильевны К. С. Шиловский[7].

     В первый раз приехав в Глебово весной 1876 года, Петр Ильич за две недели закончил инструментовку «Лебединого озера», написал «Подснежник» и «Песнь жаворонка» из цикла «Времена года».

     Летом 1877 года в специально отведенном ему флигеле Чайковский начал создание оперы «Евгений Онегин». Здесь были созданы лучшие, по мнению самого композитора части оперы.

     Из Глебова Чайковский писал брату: «Я совершенно погрузился в сочинение оперы. Правда и то, что нельзя себе представить обстановки более благоприятной для сочинения, как та, которой пользуюсь здесь… очень покойно и тихо. Местность в полном смысле восхитительная».

     Три лета подряд у Шиловских гостил Модест Петрович Мусоргский. В 1859 году 19-летний гость писал композитору Балакиреву: «[…] барский дом роскошный, на горе; сад английский (род парка) чудесный, виз-а-ви – ферма, - все великолепно (оно так и должно быть – ведь богат, канальство, Шиловский), церковь миленькая, род соборчика. У Шиловских хор певчих, певчие поют Бортнянского (кроме концертов) и разучивают интродукцию, польский хор 4 действия и финальный гимн из Жизни за царя, - это штука приятная, позаймусь с ними, говорят, поют недурно, не кричат и получают приличное домашнее воспитание».

      А. П. Чехов называл поместье «маленьким Версалем», писал о нем в заметках: «Именье красивое, уютное, с прекраснейшим парком, с рекой, прудами… с церковью, художественной мастерской, со статуями и монументами…».

      Еще при жизни, в 1864 году, С. Шиловский переписал усадьбу на имя жены. После его смерти, в результате расточительности Марии Васильевны и их сына Константина усадьба приходит в упадок и в конце концов выставляется на торги.

      В 1890 году имением владел коллежский секретарь Владимир Гаврилович Медведников.

      В тот же период в Глебово была еще одна усадьба – П. М. Зернова. Эта усадьба позднее получила название Глебово-Брусилово по имени ее последнего владельца  (с 1911 года) Бориса Алексеевича Брусилова.

      В 1918 году из усадьбы Брусиловых были отправлены в Национальный музейный фонд: портрет, 3 картины Ван-Дейка и копия с Рубенса, икона святого Николы Можайского в серебряном окладе.

      Затем в усадьбе Бусиловых была создана птицефабрика. Дом был разрушен.

      В 2008 году перед Казанским храмом прошел первый в Истринском районе колокольный фестиваль «Казанский звон».

 

Храм Казанской иконы Божией матери

     Был сооружен в 1859 году с благословения святителя Филарета на средства помещика С. С. Шиловского (был погребен в храме вместе с матерью и супругой).

     Храм построен по проекту К. Тона. Прообразом храма стала церковь Благовещения Пресвятой Богородицы лейб-гвардии Конного полка, созданная К. А. Тоном в 1844-1849 годах[8].

     Московские епархиальные ведомости в 1875 году писали о том, что «все в церкви до самых мелочей дышит какой-то особенностью и изяществом. Покойный храмоздатель не жалел никаких денег для ее благолепия».

     Храм был закрыт и разорен в 1938 году. Последний настоятель храма был арестован[9].

     В 1989-1990 году Глебовской птицефабрикой были начаты работы по реконструкции храма, однако потом эти работы не проводились.

      В 2004 году состоялась первая, после лет запустения, литургия.

      При храме действует воскресная школа, еженедельно выпускается воскресный листок.

 

Часовня-купальня над источником

      Находится в 700 метрах от храма. В 2007 году над ним была воздвигнута часовня-купальня в честь Казанской Божией матери.

 

Памятник священномученнику Алексию

     Установлен в 2007 году в честь его 140-летнего юбилея и пятилетия с момента канонизации.

 

 ПОЛЕВШИНА

      Название Полевшина произошло от того, что она с XVI века до конца XVII была местожительством рода бояр Полевых. До этого имело название "Малинки".

      В 1584 году село принадлежало Богдану Ивановичу Полеву, затем его сыну Андрею Богдановичу, в 1623 – внуку Ивану Андреевичу.

       После Федора Михайловича Полева село отошло его дочери, девице Марии. Она вышла замуж за Федора Николаевича Балка. Затем имением владели Павел Федорович, который получил право именоваться Балк-Полев; Федор Павлович; Петр Федорович.  Затем род Балк-Полевых прервался.

      С 1760 года усадьбой владел почти никогда в ней не бывавший Сергей Васильевич Салтыков (он получил усадьбу как приданное за женой Матреной Павловной), затем хозяйкой сделалась его вдова.

      Следующим хозяином усадьбы был князь Александр Александрович Щербатов.        
      В начале 1870-х годов усадьба перешла к Кузьме Яковлевичу Дарагану. В 1898 году за неуплату взносов по закладным банку имение было назначено к продаже.         

    В 1911 году в Полевшине была еще и усадьба московского губернатора Владимира Федоровича Джунковского.

    Последние владельцы усадьбы – Карповы. Полевшина стала имением Федора и Георгия Геннадьевичей Карповых. Это были два отдельных имения, почти равные по площади.    
 

ХРАМ КАЗАНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ

      В 1672 году в Малинниках на средства Михаила Ивановича Полева была выстроена деревянная церковь Казанская церковь с приделами Архангела Михаила и Николая Чудотворца.

      В 1692 году на средства Федора Михайловича Полева стали строить каменную церковь, а деревянную разобрали и перенесли к кладбищу.

      В 1872 году настоятель Новоиерусалимского монастыря архимандрит Леонид (Кавелин) издал описание монастыря и близлежащих к нему церквей и усадеб. В их числе было и упоминание о селе Полево (или Полевщине): «Усадьба состоит из господского дома, обращенного на просторный двор… К этому двору с южной стороны примыкает церковный двор, в глубине которого высится каменная двухъярусная церковь во имя Казанския Божия Матери с приделом во имя святителя Николая Чудотворца, с шатровою колокольней».          
      На средства стольника Андрея Ивановича Полева в 1623 году была построена деревянная церковь во имя святителя Николая Чудотворца. А в 1625 году Иваном Андреевичем Полевым была построена деревянная церковь во имя иконы Казанской Божией Матери, в которой с тех пор начали погребаться члены семейства Полевых в каменных гробницах.      
     Эти церкви, Никольская и Казанская, существовали какое-то время одновременно, но потом осталась одна Казанская.       
      "Иждивением", как сказано в архивных документах, следующего владельца усадьбы Федора Полева здесь был построен каменный храм. Благословение на строительство его было дано патриархом Адрианом 6 апреля 1692 года, а вместе с ним и храмоздатная грамота. В ней было сказано: "…По просьбе Федора и по распоряжению Патриарха решено было деревянную церковь не руша содвигнуть на церковное кладбище… Рвы копать на целых местах, чтобы усопшим телам повреждения не было".       
      Через два года 7 мая 1694 года перед празднованием памяти Святителя Николая был освящен Никольский придел.           
      Верхний храм Казанский не был доделан, там не было иконостаса, и богослужения проходили в теплом Никольском приделе.         
     Был поставлен великолепный четырехъярусный иконостас столярной работы, среди икон которого была замечательная храмовая, особо чтимая Казанская икона Божией Матери в серебряной вызолоченной ризе. Были устроены ризница и библиотека. Под верхней церковью находилась родовая усыпальница, составляющая особую достопримечательность этого храма.   
       В 1704 году произошло освящение основного Казанского храма, когда Федору Полеву исполнился 21 год. Венчался он в своей церкви, затем крестил детей и в 1707 году скончался в возрасте 24 лет.          
       В 1838 году храм, ввиду малочисленности прихода, был приписан к храму Спаса–Преображения села Бужарово.     

       В 1908 году Казанская церковь была выделена в отдельный приход.
       В 1935 году церковь была закрыта для богослужений. В сороковые годы были разобраны колокольня и ограда, вынесены из усыпальницы гробницы бояр Полевых, дальнейшая судьба их неизвестна.

     Храм пережил две войны: Отечественную войну 1812 года и Великую Отечественную войну. В годы II Мировой войны в церкви поселились жители окрестных деревень, сожженных немцами. При бомбежке в храм попал снаряд, пробивший крышу, свод на алтаре и пол, но не взорвался, а был обезврежен нашими солдатами.    
     В последующие годы помещение Казанской церкви использовалось и как гончарная, и как зернохранилище, и как склад школы.      
      В 1998 году храм был передан общине. В настоящее время ведутся восстановительные работы.

 

      Архитектура церкви представляет собой "московское барокко" XVII века с соответствующим декоративным убранством. Здание двухъярусное с четырехскатной пятикупольной кровлей, с шатровой колокольней. Вокруг верхнего яруса Казанского храма были выстроены ходовые галереи с тесовым навесом (не сохранились).

     В XIX веке были разобраны малые главки храма и к западному участку галереи, превращенной в закрытую паперть, пристроена шатровая колокольня.

 

     От усадебного парка сохранились подъездная аллея, часовня и церковная сторожка (оба строения в плачевном состоянии), построенные князем А. А. Щербатовым.      


АНОСИНО

      В 1799 году сельцо Аносино было куплено Евдокией Николаевной Мещерской[10], родной тетки Федора Тютчева. В сельце не было церкви. Она добилась от митрополита Платона разрешение на строительство каменного храма.

      В 1812 году, когда неприятель продвигался к Москве, Е. Мещерская с дочерью и прислугой уехала в Моршанск Тамбовской губернии. Три раза группами по 50 человек французы делали набеги на Аносино. Господский дом был разграблен.

      При сельце до 1841 года была усадьба Анастасии Озеровой.

      В 1852 году здесь было имение Варвары Семеновны Озеровой, сестры игуменьи Аносина монастыря Евгении (Озеровой).

     В 1858 году в селе было всего 26 крестьянских дворов.

     В 1886 году в сельце была построена школа.

     С 1906 года усадьбой владела Александра Федоровна Глебова (впоследствии в замужестве Ярмолович).

     От усадьбы Аносина сохранился перестроенный усадебный дом и остатки парка.

 

АНОСИН БОРИСОГЛЕБСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Борисоглебский Аносин женский монастырь (Аносина пустынь) — действующий ставропигиальный женский монастырь в деревне Аносино Истринского района Московской области, в 7 км от города Дедовска.

        Аносин Борисоглебский монастырь был создан в 1823 году на основе женской общины при местной церкви. В 1821 году Е. Мещерская организовала при сельской церкви богадельню на 12 женщин, которая вскоре стала общиной[11]. Княгиня Евдокия, постриженная в иночество с именем Евгении, была первой игуменьей монастыря.       

      Аносинская Борисоглебская женская обитель была одной из первых общежительных монастырей, учрежденных митрополитом Филаретом (Дроздовым)[12].

       Не миновали обитель разного рода конфликты между насельницами. В январе 1832 года из-за болезни и конфликтов с казначейшей монастыря Серафимой игуменья Евгения передала ей управление монастырем и по благословению Филарета отправилась в паломничество. Вернувшись 19 сентября 1932 года в Москву, получила от митрополита письмо с предложением вновь принять управление монастырём «к утешению всех там пребывающих». Ответив согласием, 24 сентября 1832 года Евгения вернулась в Борисоглебский монастырь.

       В 1862 году Филарет впервые посетил монастырь.

       В период с 1832 по 1863 год обитель стала местом для покаяния и исправления женщин за прелюбодеяние, пьянство и другие предосудительные поступки. Не помогли просьбы аносинских игумений. Московская духовная консистория продолжала посылать сюда таких женщин, даже несмотря на собственные выводы: «Бедность сего монастыря и неимение штатных служителей заслуживает внимания. Консистории присылаемых под епитимию за любодеяние в сей монастырь не посылать; а посылать только подвергаемых епитимии за небытие на исповеди, когда того требует близость места». Присылались в монастырь и женщины-старообрядки «для увещания к возвращению из раскола к Православию».

       Всего в монастыре было три храма: соборный храм в честь Живоначальной Троицы, храм во имя св. Дмитрия Ростовского митрополита, и в честь святой Анастасии Узорешительницы[13], объединенный с больницей. Территорию окружала кирпичная ограда с четырьмя угловыми башнями. Кельи, большинство служебных построек и ограда перестроены во второй XIX века на средства П.Г. Цурикова[14].

        В 1854-1875 году игуменьей монастыря была Евгения (Озерова)[15], внучка основательницы монастыря.

      В 1874 году в обители вновь сложилась конфликтная ситуация. Зимой 1874-1875 года, накануне Рождества, отношения в монастыре накалились до придела. Часть сестер, подстрекаемая бывшей казначей, отказывалась подчиняться игуменьи. Начались скандалы, жалобы начальству. Мать Евгения, не желая участвовать в ссоре, подала прошение об увольнении на покой. Однако московский викарий, епископ Леонид (Краснопевков) предложил ей занять место настоятельницы московского Страстного монастыря.           

        Эта обитель была столь знаменита своим укладом и духовными подвигами, что её называли «Женской Оптиной пустынью». В монастырь приезжали многочисленные паломники, в том числе высокопоставленные особы и представители высшего духовенства. Среди посетивших монастырь в XIX – начале XX века были великий князь Сергей Александрович, митрополит Московский Иннокентий, митрополит Московский Макарий (Булгаков).

       Славу Аносинскому монастырю приносила и хозяйственная деятельность. Перенимать опыт земледелия, животноводства и ремесел приезжали сюда со всей России.

      С 1879 по 1918 (предположительно, так как дата смерти точно не известна) игуменьей монастыря была Иоанна (Макарова)[16].

      В 1900 году монастырь владел 307 десятинами земли, в том числе: 33 – пахотные, 6 – луговые; 260 – лесные и 8 – неудобья.

     В 1901 году Борисоглебский Аносин женский штатный 3-го класса общежитильный монастырь получал от казны ежегодное содержание  - 337 рублей 43 копейки.

     В 1906 году по штатам, кроме игуменьи и казначеи, в обители должны были пребывать 10 монахинь и 12 послушниц (фактически их было соответственно 12 и 9).

      Духовниками и исповедниками аносинских сестёр с 1856 года были иеромонахи Зосимовой пустыни. Монастырь имел гостиницу для богомольцев и подворье в Москве. В Аносинскую обитель приезжали погостить епархиальные архиереи, для них был построен специальный дом в саду.

     С 1918/1919 года игуменьей монастыря стала Алипия[17].

     В 1923 году удалось провести праздник в честь 100-летия обители, на который приехали многочисленные гости. Игуменье Алипии был поднесен золотой наперстный крест. Были совершены литургия и крестный ход вокруг ограды по случаю праздника.

     Одна из паломниц, посетившая монастырь в 1923 году вспоминала: «Матушки пилят дрова. «Матушка, можно, я помогу вам?» - молча кланяются, дают мне попилить, но на мои вопросы ничего не отвечают, только кланяются и улыбаются. И так везде. В гостинице я спрашиваю у матушки: «Что здесь, все глухонемые, что ли? Не отвечают на вопросы?» И слышу удивительное в ответ: «У нас строгая игумения, и она наложила на всех молчание…»».    
     Именно в этот монастырь приезжали из ссылки православные митрополиты. В 1925-1926 году здесь жил архиепископ Дмитровский Серафим (Звездинский, новомученник Российский).

      Советская власть постоянно ужесточала условия, в которых приходилось функционировать монастырю. Например, обитель должна была платить за аренду 40 десятин земли, в то время как имела только 8.

       О жизни монастыря в советский период вспоминала схимонахиня Анна (Теплякова): «У нас никогда не было наемного труда. Все полевые работы, включая сенокос, лесоповал и заготовку дров, сестры выполняли сами. Шили одежду, выделывали  кожу и тачали сапожки, клали печи и производили мелкий ремонт корпусов. Лишь мелкие плотницкие работы выполнял у нас один старичок – странник Николай, живший в отдельном уголке в странноприимной. Конечно, никакого крупного ремонта в советское время в монастыре не производилось. Донашивалась старая одежда из рухольной, сестры больше стали зависеть от родственников. Вынужденная работа для покрытия налогов на артели (стежка одеял, вязка чулков и пуховых вещей) и необходимость для этого выращивания свиней и разведения пуховых кроликов повлекли за собой не только участившиеся общение с миром, выезды сестер из монастыря, но и отклонение от десятилетиями устоявшегося уклада жизни. Если в прежнее время церковная служба начиналась у нас в час ночи, то при мне ее перенесли на 4 часа утра, и только Великим постом она начиналась в три».

       Она же писала о монастырском кладбище: «Монастырское кладбище располагалось за алтарем Троицкого собора, повторяя его округлую форму. То были шесть-семь рядов невысоких, близко друг к другу расположенных земляных холмиков. Без крестов, без трафареток, без цветников. Смиренные инокини пустынного монастыря оставались такими и после смерти, находя успокоение в этих безымянных могилках под общей сенью соборного креста. Но зато на псалтири ежедневно прочитывался монастырский синодик с именами всех сестер обители от самого ее основания».

      Интересны и бытовые подробности жизни монахинь.

      После облачения в иноческую одежду, матушка коротко под кружок остригала монахиням волосы. И до конца жизни у них были короткие волосы. Это делалось в знак отречения от собственной воли, а также для того, чтобы монахини не посвящали свое время и мысли заботам о своей прическе.

       Одевались монахини в одежды из простой черной ткани, которую вырабатывали на фабрике благодетелей монастыря Цуриковых и которую владельцы фабрики жертвовали монастырю. Из нее шили подрясники[18], рясы[19], мантии[20], апостольники[21], ватники (полупальто особого монастырского покроя) и наметку на камилавку[22]. Ни у кого не было шерстяных вязанных кофт, носили ватные безрукавки, одевая их в холодное время в церковь (под рясу). Пуховых платков ни у кого не было, носили только простые теплые черные шали.

       У насельниц была только одна смена белья и два хитона.

      Апостольники никогда не заменяли платочками. Спали в них, ходили на любые послушания. Летом разрешалось носить на послушания белые апостольники.

      Все несезонные вещи хранились в рухольной. Зимние вещи на следующий сезон не возвращались к своей хозяйке, все носили то, что им выдадут.

      Круглый год монахини носили кожаные сапожки, только на выезд в лес одевали валенки.

       Кельи был небольшими в одно окно. Монахини жили по одной, послушницы и инокини  - по две. В кельях был Святой угол с иконами. Вдоль стен стояла деревянная узкая кровать с тонким матрасом, перьевой подушкой, тоненьким байковым одеялом. Днем кровать застилали темным покрывалом. Пододеяльников не было, а простыни были темного цвета. Все это делалось для упрощения быта и облегчения стирки.

      Тумбочек в кельях не было, на каждую насельницу была табуретка и общий маленький шкафчик с посудой (у каждой были своя миска с ложкой (вилок не было), чашка и маленький глиняный кувшин для молока). Полотенца висели в туалетной.

       Когда в 1927 году монастырь закрыли, на его месте открыли первую сельхозкоммуну (из монахинь). Но как говорят очевидцы, просуществовала она до тех пор, пока не опустели монастырские амбары. Тогда же сломали колокольню и часть ограды, сожгли церковные книги, монастырские святыни и иконы.

        В 1928 году была ликвидирована и сельхозкоммуна. Большая часть икон была уничтожена: их погружали в специальные чаны с кислотой для получения золота, после чего сжигали.

        На основе монастырского хозяйства была создана сельскохозяйственная коммуна, преобразованная в один из первых подмосковных колхозов, получивших впоследствии название «Россия».

        В 1930-1931 годах в храме закрытого монастыря служил иеромонах Евфросин.

        В церкви Дмитрия Ростовского долгое время размещалась машинно-тракторная станция.  
        На территории монастыря действовал организованный в 1919 году Московский областной краеведческий музей.         

       В 1930-е годы имущество и архив монастыря были переданы в музей города Истры и до нашего времени сохранился архив, вероятнее всего его часть. Большая часть документов – указы, присланные Московской духовной консисторией, препроводительные к направляемым на исправление женщинам, переписка по хозяйственным вопросам. Наиболее ценными (с точки зрения реставрации) являются планы различных построек в монастыре.           

     К концу XX века от исторических зданий сохранились только монастырские стены, руины главного храма, часть надвратной церкви и хозяйственных построек.

       Вновь открыт монастырь был в августе 1992 года как Патриаршее подворье. Из Рижского Троице-Сергиева монастыря в Аносино прибыло четыре монахини.

      В 1993 году колхоз разрешил пользоваться землей, которую до этого несколько лет не обрабатывал. В том же году монастырю стали жертвовать домашних животных.

       29 декабря 1999  года постановлением Святейшего Синода Патриаршее подворье преобразовано в женский монастырь со статусом ставропигиального.

      В 2001 году на территории монастыря были перезахоронены останки последней настоятельницы схиигуменьи Евгении (Таишевой), которая после кончины в 1942 году была похоронена в лесу под Кубинкой.

      В монастыре проживают 25 монахинь и работают около 60 трудников.

      Сейчас при монастыре имеется деревообрабатывающее производство, работает молочная ферма. Монастырь обрабатывает 100 га сельхозугодий.           

Архитектурный комплекс:

  • Троицкий (Борисоглебский) собор с колокольней
  • Больница с церковью Анастасии
  • Трапезная
  • Амбары
  • Кельи
  • Крепостная ограда
  • Церковь Дмитрия Ростовского
  • Погреба и кладовые
  • Баня

Троицкий собор     
       Троицкий собор был сооружен в 1810-1812 годах в стиле зрелого классицизма, близкий казаковской школе, был выстроен как сельская церковь по заказу Евдокии  Мещерской.

      Имеет два придела: Тихвинской иконы Божией матери и в честь благоверных князей Бориса и Глеба.

      В 1812 году французские мародеры три раза были в Аносино. Они поломали резьбу на иконостасах, унесли с собою все, что было железного или медного в храме, чего не могли унести то побили и поломали. То же самое было сделано в домах для священника, дьякона и причта.

       В 1835 году в храм ударила молния. Было выбито 36 стекол, опален иконостас, но ни одна икона не пострадала.

      В 1867 году храм был отремонтирован.

      Во время войны была взорвана трапезная собора с колокольней.

      К 2000 году собор восстановлен, заново построены колокольня и трапезная.

           
        Храм и двухпридельная трапезная соединены между собой коротким переходом, над западной папертью поднимается стройная колокольня, завершённая цилиндрическим ярусом звона. В 1863-1867 годах трапезная подверглась перестройке, а в 1930-х годах вместе с колокольней была разобрана. Двусветная ротонда храма покрыта куполом с лёгким деревянным фонариком и венцом люкарн. Оштукатуренные фасады рустованы, сандрики и карнизы выполнены из белого камня.

           Церковь Димитрия Ростовского           
         Церковь Димитрия Ростовского у Святых ворот, в линии монастырской ограды, выстроена в стиле ампир в 1824 году, использовалась в качестве приходской.

       В 1884 году купол, стены и иконостас церкви были расписаны московским художником В. Д. Фартусовым. Кроме того, храм был переделан в теплый.

      В 1993 году храм был вновь освящен.

 

      Храм представляет собой бесстолпную однокупольную выстроенную из кирпича церковь, которая единственная из всех монастырских построек сохранила ампирную обработку. Небольшой двусветный четверик храма с объемной алтарной частью перекрыт куполом с люкарнами.      

 

Больница с церковью великомученицы Анастасии Узорорешительницы

     В 1829 году церковь была освящена.

     В 1854 году отстроена в камне.

     В 1930-е годы была уничтожена. Сейчас восстановлена на другом месте.

 

Ограда
     Это невысокая кирпичная глухая стена, построенная во второй половине XIX века. В художественном плане наибольший интерес представляет северная часть ограды с чертами псевдорусского стиля. Часть ограды имеет декоративные машикули, круглые, крытые шатровые башенки по углам. Ограду прорезывают арки Святых ворот и калитки.        

 

 ПАВЛОВСКАЯ СЛОБОДА

        Павловская Слобода получила двойное название примерно в 1864 году, а до того село именовалось просто Павловским.           
        История этого Подмосковного местечка насчитывает много веков. В межевой грамоте (1504) Ивана III, краеведы впервые находят упоминание этого селения, и имя одного из его первых владельцев - Якова Морозова.

      С 1616 по 1661 года селом владел Борис Иванович Морозов[23].

      В период времени с 1664 по 1730 вотчина становится дворцовой.         

      Павловское соединялось со стольным градом прямой дорогой, по которой, к примеру любил ездить на богомолье в Саввино-Сторожевский монастырь царь Алексей Михайлович.

       Царица Наталья Кирилловна[24] имела здесь свои хоромы (1674). Царевна Софья с братьями Петром и Иваном нашла в Слободе убежище во время стрелецкого бунта (1682).

     С 1730 году вотчина принадлежала сподвижнику Петра I П.И. Ягужинскому[25]. После его смерти село принадлежало его вдове Анне Гавриловне[26].

     В 1754 году село было пожаловано Сергею Павловичу Ягужинскому. С его смертью в 1806 году род Ягужинских прерывается, и село было отписано в Комиссариатское ведомство Военного министерства.            

      В начале XIX века владельцем этих мест становится знатный вельможа, сенатор и министр государственных имуществ князь Николай Борисович Юсупов, владелец усадьбы Архангельское. Недалеко от Павловской Слободы, у так называемого «Заводского мостика», при впадении речки Рудинки в реку Белянку, в конце XVIII - начале XIX века был расположен его хрустальный завод, где делали замечательные хрустальные и фарфоровые изделия.

      Эти места были излюбленными для композитора и профессора химии Александра Порфирьевича Бородина. В 1884 году он жил и работал на даче в Павловской Слободе и восхищался  природой здешних мест. В письме от 25 августа 1884 года он писал: «Местность восхитительная, хорошее купанье, прогулки чудесные и разнообразные».  

     В ноябре 1934 года в Павловской слободе был запрещен колокольный звон.
 

ХРАМОВЫЙ КОМПЛЕКС       

Благовещенский храм

        В 1593 году в селе Павловское уже была деревянная церковь.   
       Дошедший до нас Благовещенский храм, сохранившийся в Павловском, специалисты датируют 1661-1662 годами. Церковь поставили на дворе царского "дядьки" Бориса Ивановича Морозова. Она имела приделы пророка Ильи и святителя Николая Мирликийского. Церковь соединялась крытым переходом с жилыми хоромами боярина. Рядом с палатами теснились многочисленные надворные постройки, разветвлённый хозяйственный комплекс; двухстворчатые ворота, крытые тёсом, вели к юго-западной околице села. Боярскую усадьбу окружали обширные плодовые сады.        
      Особенно красивый вид на храм Благовещения Пресвятой Богородицы открывается из-за реки, со стороны Лешково. Отсюда хорошо виден холм, удачно подмеченный неизвестными зодчими, и послуживший естественным пьедесталом для храма. Восточная алтарная часть здания, над которой возвышается пёстрое многоглавие (золотые и небесно-голубые, усеянные восьмиконечными звёздами купола) - со стороны реки Истры наиболее эффектна.

       В 1830 году по инициативе директора Павловской казенной суконной фабрики А.С. Забелина была расширена трапезная за счет присоединения к ней галерей, заложены старые и пробиты новые проемы. Перестройка уничтожила все древние порталы храма и приделов.

      В середине XIX века в храме была явлена чудотворная Тихвинская икона Божией матери[27].

      Церковная метрика 1887 года показывает, что иконостас в храме был устроен в четыре яруса («резьба на золотом поле»), пол чугунный, на стенах местами роспись, возобновленная в 1876 году.            

      В разграбленном в 1930-е годы храме сначала разместили общежитие, а затем филиал Красногорской кожгалантерейной фабрики.

      В 1992 году церковь возвратили верующим.

      В 1995 году в храме начались реставрационные работы под руководством архитекторов В.Я.Кузнецова и А.В.Субботина. Полностью восстановлен первоначальный облик и наружное убранство храма, планировка интерьеров. Пятиярусный иконостас выполнен в стиле XVII века.    
     В подклете устроен крестильный храм во имя Крестителя Господня Иоанна. Устроено парадное крыльцо с двумя сходами в традициях XVII века. С западной стороны от храма построен приходской дом с домовой церковью во имя Царственных страстотерпцев.

      При храме действует воскресная школа.      
 

    Церковь, состоящая из бесстолпного четверика, с трёхчастной апсидой, и трапезной палаты - водружена на этаж подклета. По периметру её охватывает крытая галерея в два яруса, на восточных торцах ограниченная приделами с главами. Декоративное убранство храма в основном сводится к применению кокошников, наличников двух типов, и ширинок на парапетах гульбища.

 

Колокольня

       В 1879 году «за ветхостью» разобрана прежняя шатровая колокольня и в том же году заложена и к 1881 году завершена новая четырехъярусная колокольня, примыкавшая уже к западному фасаду трапезной. Колокольня была построена по проекту архитектора В. О. Грудзина.

      В начале 1930-х годов колокольню разобрали.        

      В 1999 году была построена шатровая колокольня и оснащена звонницей из 12 колоколов (главный – 2000 кг).

Домовая церковь святых Царственных Страстотерпцев  
        19 мая 2004 года в день отдания праздника Пасхи и рождения святого страстотерпца царя Николая архиепископом Можайским Григорием, по благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия была совершена закладка домового храма.

           
       Домовая церковь, как и все составляющие её помещения, имеет небольшие размеры. Сам четверик храма представляет в плане квадрат со стороной равной 4,6 метра. К северу от храма расположены небольшие сенцы, отделяющие храм от примыкающего настоятельского корпуса. На восточном фасаде эти сенцы раскрываются в звонницу, вход в которую осуществляется из четверика.   
 

Часовня святых Мефодия и Кирилла 
     
Находится на территории прихода и является частью новопостроенной приходской библиотеки.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Женская Оптина. Материалы к летописи Борисо-Глебского женского Аносина монастыря/ Сост. С. и Т. Фомины. М.: «Паломникъ», 2007.

Пэнежко О. Город Истра, Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, и храмы Истринского района. Владимир, 2009.

Пэнэжко О. Храмы Истринского района. Владимир, 2009.

 


[1] Всеволод (Смирнов) – протоиерей.

     Осенью 1929 года в ОГПУ поступили сведения о том, что он в проповеди  сказал: «Народ весь прегрешил перед Богом, Бог насылает разные кары на него. Ему надо покаяться, Бог простит. Когда жил на земле Илья пророк, народ также развратился, и бог послал голод, и весь народ голодал. Так же и теперь, если народ не покается, будет голод и разные бедствия».

      По этому донесению священника арестовали, он был доставлен в Бутырскую тюрьму. Был приговорен к трем годам ссылки в Северный край.

     В 1932 году был освобожден. С 1933 года служил в храме села Дерменцово.

     В 1937 году вновь арестован, расстрелян на Бутовском полигоне под Москвой.

[2] Лобанов-Ростовский Александр Иванович (1754-1830) – князь, генерал-майор.

      В 1797 году в чине генерал-майора избран предводителем дворянства Московской губернии, но 1 сентября 1800 года по указу Императора Павла I отрешён от должности «за допущенные неправильности при определении на службу недорослей, как дворян Московской губернии, тогда как они не принадлежали к дворянам этой губернии».

      Был женат на Анне Никифоровне Масловой (?-1819), от которой имел троих сыновей – Алексей (1787-1848), Иван (1789-1869) и Борис (1795-1863).

      Князь П. Долгоруков писал о нем в своих «Записках»: «Когда последний удельный князь Ростовский, дядя первого князя Лобанова, в 1476 году был принужден великим князем Иоанном III обменять свое княжество на личные владения, то в акте о передаче земель имелась статья, где оговаривалось, что всех потомков князей Ростовских по мужской линии, когда бы они ни посетили этот город, должны встречать со всеми почестями и под колокольный звон. В течение трех веков кряду ни один из них никогда не требовал следовать сему установлению, когда вдруг в царствование Екатерины II князь Александр Иванович Лобанов… подъезжая к Ростову, остановился на последней станции и потребовал от городничего встретить его под колокольный звон у городской заставы. Так как он был внучатым племянником графа Панина, большого придворного вельможи, который в ту пору являлся главой министерства иностранных дел, то городничий не посмел ослушаться и принял его у городских ворот под колокольный перезвон. Узнав об этом, императрица выразила крайнее недовольство и запретила повторять подобный прием в будущем. Князь Александр прославился своим отвратительным характером: когда он пребывал в дурном расположении духа, то мерил комнату шагами и напевал: «Ту-ру-ру, ту-ру-ру, кто в шапке заметит дыру». И едва только раздавалось мрачное «Ту-ру-ру», как все в доме – челядь, чада и домочадцы – начинали дрожать».

[3] Толстой Федор Иванович (Американец) (1782-1846) – граф.

      Отличался необыкновенным темпераментом, прославился картёжным азартом, пристрастием к дуэлям и путешествием в Америку (откуда и прозвище).

     Во время Отечественной войны 1812 года добровольцем пошел на оборону Москвы и был зачислен в 42-й егерский полк. Участвуя в Бородинском сражении, он был тяжело ранен в ногу.

    Толстой был неравнодушен к искусству и литературе. Был в приятельских отношениях с Батюшковым, В. Пушкиным, П. Вяземским.

    С А. Пушкиным у него были непростые отношения. Поэт написал на него злую эпиграмму. Однако затем они помирились. Толстой даже был посредником, помогавшим Пушкину в женитьбе на Н. Гочаровой.

    Любил бывать у цыган, где влюбился в певицу Авдотью Максимовну Тугаеву. Он увез девушку к себе в дом и стал жить с нею. В 1821году он на ней женился, после того, как она на деле доказала свою любовь. Однажды он сильно проигрался, но не имел денег, чтобы выплатить долг чести, и готов был застрелиться. Авдотья узнав об этом принесла ему нужную сумму; на его удивленный вопрос, откуда у нее столько денег, она ответила: «От тебя же. Мало ли ты мне дарил, - я все прятала. Теперь возьми их, они твои». Из-за женитьбы на цыганке (что считалось предосудительным) перед Толстым закрылись многие двери высшего общества.

      От брака с Тугаевой у него было множество детей, однако они умирали во младенчестве. До 18 лет дожила любимица отца Сарра, а до взрослого состояния Прасковья. Сам Толстой считал, что смерть детей – это возмездие за убитых на дуэлях.

      Был большим гурманом и утверждал, что «хорошо приготовленная пища облагораживает и способствует воспарению мыслей».

    А. Грибоедов изобразил Толстого в «Горе от ума»:

Но голова у нас, какой в России нету,

Не надо называть, узнаешь по портрету:

Ночной разбойник, дуэлист,

В Камчатку сослан был,

Вернулся алеутом и крепко на руку не чист.

     В конце жизни, особенно после смерти Сарры, изменился: стал спокойным и набожным человеком.

     После его смерти В. Жуковский писал: «В нем было много хороших качеств; мне лично были известны одни только эти хорошие качества; все остальное было ведомо только по преданию; и у меня к нему лежало сердце, и он всегда был добрым приятелем своих приятелей».

[4] Авдотья Максимовна переехала в московский дом, где в 1861 году в порыве злобы ее зарубил топором лакей.

[5] Шиловский Степан Степанович (1823-1866)

     В 1848 году женился на Марии Васильевне Вердеревской, талантливой певице.  Степан Степанович делал все возможное для развития таланта и упрочения артистической славы жены.

    В 1848 году Шиловский покупает дом в Петербурге. На полтора десятилетия этот дом стал одним из самых притягательных музыкальных салонов в городе.

    Последние годы их совместной жизни были омрачены увлечением Марьи Васильевны известным баритоном В. П. Бегичевым. После смерти супруга, она вышла за него замуж.

[6] Шиловская (Вердеревская) Мария Васильевна (1830-1879)

      Окончила Екатерининский институт.

      В 1846 году состоялось ее первое публичное выступление, после которого «Санкт-Петербургские ведомости» возвестили о появлении новой знаменитости в русском вокальном мире. Ее называли второй Виардо.

      Сотрудничала с А. С. Даргомыжским и Глинкой.

       Вот как описывал современник музицирование Марии Васильевны с Даргомыжским: «Непременно будет композитор нового романса «со вздохом», являющийся редко без чего-нибудь новенького и прелестного, не посвященного прелестной хозяйке и не спетого ею первою. Часто она пела иначе – не так, как он задумал, выходило еще лучше, и он тут же переделывал. Невзрачный, маленький маэстро был похож немного на котенка, да вдобавок заспанного; но когда бывало вдохновительная Мария Васильевна его усадит перед фортепиано, а сама подмостится за ним на табуретке и, ероша реденькие его волосы, начнет петь, - тогда его глаза засветятся; вся маленькая, тощая фигурка вырастет – заспанный котенок просыпается орлом».

      Сама сочиняла романсы. Переводила, сочиняла пьесы, участвовала в любительских спектаклях.

      Еще при жизни мужа увлеклась певцом В. П. Бегичевым. Он был женат и имел трех детей. Его жена, Вера Николаевна знала о романе мужа, да об этом знала вся Москва, и это расстраивало и без того слабое ее здоровье. А окончательно добила ее Мария Васильевна своей заботой: заваливала ее и детей подарками, приглашала к ней лучших врачей, часами стояла перед ней на коленях. На девятый день после смерти Веры Николаевны Мария Васильевна обвенчалась с Бегичевым.

      Второй брак не сделал ее счастливой. Венчание не изменило поведение ее нового супруга, даже жить он остался на своей казенной квартире, а о любовницах и говорить не приходится.                                                                                                                                                                                                                                                           

[7] Шиловский Константин Степанович (1852-1893) – художник, скульптор, певец и композитор, поэт.

       Был артистом Малого театра, принимал участие в разработке либретто оперы «Евгений Онегин».

      Автор романсов «Любила бы ты», «Месяц плывет по ночным небесам» и других.

       В Глебово Шиловский устроил скульптурную мастерскую. Им выполненные скульптуры украшали парк Глебово, когда в 1887 году усадьбу пришлось продать, то он разбил скульптуры собственной рукой.

      Артист Юрьев писал  о нем: «Умный, образованный, благодушный, живой, талантливый на все руки, он имел способность не только все быстро схватывать, но также и усваивать. Вот почему он не был поверхностным, как большинство дилетантов, к каким на первый взгляд его можно причислить. Его актерская деятельность, по крайней мере, отнюдь не носила характер дилетантства. И вся эта многосторонняя одаренность была неотделима от озорства. В быту он был большим оригиналом. Он не расставался со своими любимым бульдогом, и даже во время званого обеда, при посторонних, бульдог сидел рядом с ним на отдельном стуле, и обедал, подвязанный салфеткой».

     А. В. Амфитеатров вспоминал: «Когда-то он и приятель его, художник-дилетант граф Соллогуб (автор превосходных иллюстраций к «Золотому петушку»), побились с московскими друзьями об заклад, что они пройдут всю Италию от Понтеббы (тогдашняя северная граница) до Сиракуз в Сицилии, не имея ни чентезима в карманах. И выиграли пари. Шиловский шел с гитарою и пел по деревням неаполитанские песни, а Соллогуб шел с колодою карт и показывал фокусы. Всюду им были рады, кормили, поили. Оба друга рано покончили свое существование. Шиловский, совершенно прогоревший и почти обнищавший, в последние годы жизни служил уже профессиональным актером в московском Малом театре. К общему изумлению, он не проявил здесь блестящего дарования, в котором «вся Москва» была твердо уверена по его дилетантским опытам и успехам. Только в костюмировке и гриме был великий мастер. […] Очаровательный он был человек в компании… веселье безграничное – ни малого пятнышка грязи! Рваный плащ, романтическое вдохновение, гитара… вино рекой и жизнь-копейка, - пропащий малый для суровых Катонов, - а душа хрустально-чистая, и благородства в ней на десять Катонов хватит».

     Т. А. Аксакова вспоминала о личной жизни Шиловского: «Женат он был на светлейшей княжне Имеретинской [Марии Константиновне] и имел трех детей […], но бросил семью, увлекшись некоей Марией Порфирьевной Савельской (ур. Веретенниковой), на которой и женился, предварительно посвятив ей модный в 1880-х гг. романс «Тигренок». Трудно себе представить женщину более некрасивую лицом, чем Мария Порфирьевна, но она была хорошо сложена, и ей одной известные чары сделали то, что после Шиловского она вышла замуж за Д. К. Сементовского-Курила, а затем, после смерти последнего, в 1911 году похитила у той же Марии Константиновны Шиловской ее второго мужа Остроградского, за которого вышла замуж четвертым браком».

[8] Этот храм находился в центре Петербурга (современная площадь Труда). В 1929 году его снесли.

[9] Алексий (Смирнов) – священномученник.

      Был настоятелем храма Казанской Божией матери в Глебово в течение сорока лет.

      В 1938 году был расстрелян на полигоне в Бутово.

      В 1989 году был реабилитирован. В 2002 году был канонизирован и включен в Собор новомученников и исповедников Российских.

[10] Мещерская (урожденная Тютчева) Евдокия Николаевна (1774-1837) – княгиня, основательница монастыря. Была состоятельной женщиной. С молодых лет она хотела содействовать украшению и созданию храмов, ее жених, а потом и любимый муж всячески поощрял это стремление.

      В 21 год она вышла замуж за Бориса Ивановича Мещерского. В браке она прожила два с небольшим месяца, а затем ее муж простудился на охоте и вскоре умер.

      Ей пришлось пережит клевету родственников мужа (она осталась беременной, а они оспаривали отцовство), претендовавших на его большое наследство. Кроме того, она узнала, что у мужа были незаконнорожденные дети – сын и дочь, о которых он ей ничего не говорил, так же как и об отношениях с их матерью. Е. Мещерская приняла этих детей и воспитала их.

     Смерть мужа стала для нее невосполнимой потерей, и она решила со временем основать монастырь, а пока заботится о воспитании и образовании дочери Анастасии.

      После ее смерти ее племянник, поэт Ф. И. Тютчев, написал такие строки:

И распростясь с тревогою житейской,

И кипарисной рощей заслоняясь, -

Блаженной тенью, тенью элисейской,

Она заснула в добрый час…

 

По-прежнему в углу фонтан лепечет,

Под потолком гуляет ветерок,

И ласточка влетает и щебечет…

И спит она… и сон ее глубок!

[11] Это был первый, основанный после 1783 года (церковная реформа Екатерины II), монастырь в  России.

[12] Митрополит Московский Филарет составил «Правила для Борисоглебского женского общежития», положенные в основание монастырского устава. В монастыре строго соблюдался общежительный устав Федора Студита. Жизнь в монастыре начиналась ежедневно с молитвы в полчетвертого ночи (в дни Великого поста в полтретьего). Затем совершалась обедня. После обедни был завтрак, после которого насельницы отправлялись выполнять послушание. В двенадцать часов был обед и час отдыха. В три часа происходило повечерие, затем ужин. В шесть часов вечера начиналась всенощная или утреня.

      Все монахини и насельницы обязательно присутствовали в храме во время службы. Опоздавшую в храм ожидал выговор, а иногда и наказание.

      В кельях нельзя было иметь огня: ни ночников, ни лампад.

      Готовить в кельях строго запрещалось. Ходить по кельям можно было только по благословению, а благочинному и духовнику, напротив, разрешалось входить в любую келью.

      Петь светские песни в монастыре запрещалось под страхом выбытия. Чтение светских книг также запрещалось.

      Мирским людям вход в монастырь был запрещен, исключений не делали даже для ближайших родственников монахинь.

[13] Дочь основательницы Анастасия рано умерла. В память о ней и поставили этот храм.

[14] Семья Цуриковых была простой крестьянской семьей. После войны с Наполеоном на своем огороде они обнаружили бочку с драгоценностями, вывезенными французами из Москвы. Часть драгоценностей пошло в казну, часть получила семья. На эти средства они построили в селе фабрику, на которой ткали материал.

     Цуриковы был богобоязненными людьми и вели большую благотворительную деятельность.

     Цуриков Павел Григорьевич (1812 —1878) — владелец крупнейшей в Звенигородском уезде  суконной фабрики, расположенной в селе Ивановском.

      Источники разного рода свидетельствуют, что с момента своего основания вплоть до начала XX века фабрика непрерывно наращивала объем производства. В 1863 году были выстроены каменные корпуса, росло количество занятых рабочих. Производство бурно росло, прежде всего, благодаря казенным заказам на нужды армии, а в них не было недостатка, особенно в годы Крымской и русско-турецкой войн.

      П.Г. Цуриков был практически единственным фабрикантом в уезде, который заботился о здравоохранении,   образовании   и  устройстве быта своих рабочих. В 1868 году при церкви села Ивановского была открыта школа на 35 человек, при фабрике была больница на 10 кроватей и врач-хирург, а также — аптека с фельдшером. При одной только этой фабрике имелась продовольственная лавка, покупка продуктов в которой, однако, не была для рабочих обязательна.

       Кроме того, вслед за своим отцом он регулярно снабжал припасами Аносино-Борисоглебский женский монастырь, а впоследствии финансировал строительство в нем, был церковным старостой церкви родного села Лужки, делал вклады в другие храмы епархии. С 1847 года П.Г. Цуриков был членом, а с 1851-го — директором «Звенигородского уездного отделения Попечительного о тюрьмах комитета», в 1860-е годы стал попечителем двух основанных на его же средства учебных заведений (лужковского сельского приходского училища, которое стало   именоваться   Цуриковским,   и   сельского училища при Успенской церкви села Ивановского). Значительные строительные работы велись по его инициативе и на его средства в Саввино-Сторожевском монастыре. Он финансировал обновление и украшение храмов Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря.

[15] Евгения (Озерова) (1815-1890) – игуменья Аносинского, а затем Страстного монастыря.

    Внучка основательницы Аносина монастыря.

   Получила домашнее образование. В 1849 году поступила в Аносин монастырь.

   В 1875 году была назначена настоятельницей Страстного монастыря в Москве. В годы ее настоятельства была переделана и украшена Михайловская церковь, приобретено много ценных богослужебных предметов, была устроена больница и богодельня для престарелых сестер монастыря. В 1878 году она открыла приют для семи сирот-болгарок, в котором они обучались рукоделию и наукам, а по достижении совершеннолетия они отпускались на родину с материальным обеспечением.

[16] Иоанна (Макарова Надежда Николаевна) (1879-1918/1919?) – игуменья Аносина монастыря.

     По воспоминаниям, она не принимала никаких личных услуг, делала все сама в своей келье (убирала, топила, ставила самовар), не имела отдельного стола (и ни разу за время игуменства не нарушила этого правила). Церковные службы посещала не пропуская, ее последний выход в церковь был за два дня до смерти.

[17] Алипия (Таишева Мелания Петровна) (1875-1942) – игуменья Аносина монастыря.

    Родилась в Грузии в русской семье. Рано осиротела.

    В 1884 году взята на воспитание в Бодбийский монастырь святой равноапостольной Нины.

    В 1928 году арестована после закрытия монастыря, пребывала в ссылке.

    Из ссылки возвратилась в Москву. Переехала на дачу аносинских благодетелей Лобовых под Кубинку, где жила до зимы 1941-1942 года, когда дачу сожгли немцы.

    Скончалась в 1942 году.

[18] Подрясник — длинная одежда до пят с длинными узкими (в отличие от рясы) рукавами. Бывает чёрного (у монахов) или иного цвета (у белого духовенства). Подрясник — нижнее облачение православного духовенства.

[19] Ряса  — верхнее (небогослужебное) одеяние лиц духовного звания и монахов — длинная до пят одежда, просторная, с широкими рукавами, тёмного цвета. Для обихода в РПЦ существуют рясы, представляющие собой демисезонные и зимние пальто.

[20] Мантия— часть торжественного облачения служителей церкви.

[21] Апостольник — предмет одежды православной монахини. Представляет собой головной платок с вырезом для лица, ниспадающий на плечи и покрывающий равномерно грудь и спину. По длине может достигать живота. Поверх апостольника носятся скуфья, камилавка или клобук. В РПЦ апостольник является обязательным облачением для монахини.

[22] Камилавка  — головной убор в РПЦ красного, фиолетового или чёрного цвета в виде расширяющегося кверху цилиндра.

[23] Морозов Борис Иванович (1590-1661) – боярин, государственный деятель.

       Был назначен воспитателем (дядькой) наследника престола Алексея Михайловича. В 1645 наследник стал царем, а Морозов выдвинулся на первое место в управлении государством. Упрочил свое влияние на царя, женившись на родной сестре царицы Милославской. Проводил политику реформ для увеличения государственных средств. Ввел косвенный налог на соль, сократил жалованье служилым людям, выколачивал недоимки, сажая в приказы своих родственников и сторонников. Морозову удалось значительно поправить государственные финансы, но он возбудил против себя всеобщую ненависть. Во время восстания в Москве в июне 1648 (Соляной бунт) его дом был разгромлен, ближайшие помощники убиты.

       Спасенный от разъяренной толпы в царском дворце, Морозов был отправлен в Кирилло-Белозерский монастырь, но через 4 месяца возвращен в Москву. Принял активное участие в подготовке Уложения 1649 года. Был обязательным членом всех совещаний в царской Думе и негласно руководил правительством. В 1654 был назначен дворовым воеводою, начальником над "полком государевым".

     Владел 55 тысячами крестьян, имел железоделательные, кирпичные, поташные заводы, мельницы, торговал хлебом, занимался винокурением и до конца жизни пользовался влиянием на Алексея Михайловича.

[24] Нарышкина Наталья Кирилловна (1651-1694) – царица.

      Дочь Кирилла Полуэктовича Нарышкина и Анны Леонтьевны Леонтьевой. 

      В 1671 году вышла замуж за русского царя Алексея Михайловича. От этого брака родился сын, будущий император России Петр I, и две дочери, царевна Наталья Алексеевна и царевна Феодора Алексеевна.

[25] Ягужинский Павел Иванович (1683-1736) – высокосиятельнейший граф, генерал-аншеф, генерал-прокурор, кавалер высших орденов Российской империи: святого апостола Андрея Первозванного и святого благоверного князя Александра Невского.

    Был образованным человеком, знал несколько языков.

    Был денщиком Петра I, сопровождал его в заграничных поездках. Вел переговоры на высшем уровне.

     В 1710 году женился на Анне Федоровне Хитрово. Получил за женой огромное состояние, сразу сделавшее его одним из богатейших людей России, однако брак был несчастливым. Его жена оказалась неуравновешенной, склонной к распутству и непредсказуемым поступкам. От брака было четверо детей (сын умер в детстве). Просил Синод о разводе, последовавшем в 1723 году. Анна Ягужинская была сослана в Переяславль-Залесский Федоровский монастырь.

      Вторично женился на Анне Гавриловне Головкиной. От этого брака имел сына и трех дочерей.

[26] В 1743 году она вступила в брак с М. П. Бестужевым-Рюминым. В том же году была привлечена врагами Бестужевых к дознанию по «лопухинскому делу», обвинялась в злобе на государыню из-за ссылки брата Михаила, канцлера при свергнутой правительнице Анне Леопольдовне и в попытке вернуть на престол Брауншвейгскую династию. Она была подвергнута пытке, приговорена к наказанию кнутом и урезанию языка. Сумела, дав взятку палачу, облегчить наказание. Была сослана в Якутск.

[27] До 1846 году она находилась в подвале, куда была отнесена из-за ветхости. Потом сторож вынес ее и поставил на паперти. Вскоре у нее стали совершаться исцеления больных. Одной из больных, Федосье Васильевой, она явилась во сне с наказом возобновить ее.

 

Картинки к публикации: 
Истра. Бюст А. П. Чехова перед Истринским домом творчества
Истра. Дом творчества
Истра. Храм-часовня Вознесения
Истра. Вид на Воскресенский Новоиерусалимский монастырь от храма-часовни Вознесения
Новоиерусалимский монастырь от храма-часовни Вознесения
Полевшина. Храм Казанской иконы Божией матери (вход в храм)
Полевшина. Храм Казанской иконы Божией матери (место алтаря в нижнем храме)
Полевшина. Храм Казанской иконы Божией матери (интерьер)
Полевшина. Храм Казанской иконы Божией матери (фрагмент фасада)
Полевшина. Храм Казанской иконы Божией матери
Глебово. Храм Казанской Божией матери
Глебово. Храм Казанской Божией матери
Глебово. Храм Казанской Божией матери (интерьер)
Борисо-Глебский Аносин монастырь. Троицкий собор
Борисо-Глебский Аносин монастырь.Церковь Дмитрия Ростовского. Главный вход в монастырь. Церковная лавка
Борисо-Глебский Аносин монастырь. Стена и башня ограды.
Могилы игумений Евгении (Мещерской), Евгении (Озеровой), Евгении (Таишевой) (справа налево)
Павловская Слобода. Благовещенский храм.
Павловская Слобода. Домовая церковь святых Царственных Страстотерпцев (интерьер)
Павловская Слобода. Домовая церковь святых Царственных Страстотерпцев (паникадило)
Павловская Слобода. Домовая церковь святых Царственных Страстотерпцев (фрагмент иконостаса)
Павловская Слобода. Домовая церковь святых Царственных Страстотерпцев (иконостас)
Павловская Слобода. Лестница, ведущая в домовую церковь святых Царственных Страстотерпцев
Павловская Слобода. Домовая церковь святых Царственных Страстотерпцев и звонница
Павловская Слобода. Надвратный храм Иосифа Волоцкого
Борисо-Глебский Аносин монастырь.Больничная церковь великомученницы Анастосии Узорорешительницы
Прикрепленный файлРазмер
Иконка документа Microsoft Office История и святыни Истринской земли202 КБ