Новости

Уважаемые исследователи!

Предлагаем вам размещение ваших материалов на страницах нашего сайта.

Для того, что бы опубликовать статью необходимо прислать ее в Вордовском файле используя кнопку для написания сообщений модераторам. Кроме того, просим вас высылать свое резюме, которое также будет размещено на сайте.

Обращаем ваше внимание на то, что модераторы оставляют за собой право отказа в публикации, если сочтут статью написанной не на должном научном уровне. В случае, если статья будет содержать стилистические погрешности, модераторы оставляют за собой право выслать ее на переработку.

Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Желаем творческих успехов.

Журавлева Н.С. Савватий Гинц. Литературная жизнь Перми начала 1920-х годов

Савватий Гинц. Литературная жизнь Перми начала 1920-х гг.

 

Савватий Михайлович Гинц (07. 05. 1903, г. Елец Орловской губ. – 18. 09. 1974, г. Пермь) – журналист, писатель, литературовед. Настоящая фамилия – Гинцбург, и в 1920-е гг. он еще именно так и подписывался. Родился в семье адвоката, которая в 1915 г. переехала в Пермь. Учился в мужской гимназии, затем в школе 2-й ступени. С 1919 г. – библиотекарь еврейской общины. В 1921 г. принят на работу в ГубРоста, позже в редакцию газеты «Звезда», где трудился более 30 лет литсотрудником, заведующим отделом, а с 1928 г. – ответственным секретарем. 1948-1951 гг. и 1958-1969 гг. – главный редактор Пермского областного книжного издательства. Однако в 1920-е гг. Гинцбург выступал главным образом как литератор, став одним из лидеров литературных объединений Перми: мастерская слова «Мы», «Литературное гнездо «Звезды»», Пермская ассоциация пролетарских писателей.

Первым послереволюционным литературным объединением Перми, не считая студий Пролеткульта (1918), можно назвать кружок саморазвития, располагавшийся при второй районной библиотеке[1]. Здесь собиралась молодежь, ищущая себя в поэтическом творчестве. «Нас было много «второрайонников» - и в Ленинграде, и на Дальнем Востоке, и в Ташкенте, и народ разный, разными путями пошел…»[2], – вспоминал Б. Н. Назаровский. «Нас объединяли «беседы между книжных полок, прогулки по темным улицам Перми, инсценировки и литературные суды, вечера у рояля»[3].

Ребята издавали литературные сборники, как правило, рукописные. В первом из них - «Второрайонное» (1921) – проявились типичные ошибки начинающих авторов: непрофессионализм, расплывчатость рифм и образов, а также и достоинства: искренность, простота, наивный романтизм. Преобладали темы любви, творчества, дружбы, что объясняется юностью поэтов. Потому отсутствуют призывы к социальному переустройству, не идёт речь ни о политике, ни о партии. Многие стихи посвящались завсегдатаям библиотеки («О девицах второрайонных», «Второрайонный калейдоскоп»)[4].

Второрайонники также использовали свой особый язык, для чего составили «Словарь непонятных и иностранных слов, встречающихся в обиходе второй районной библиотеки». Так, под «другими» подразумевались «не поэты». Складываются впечатление, что они живут в особом мире, далёком от советской действительности, где нет Гражданской войны, голода и всех бытовых неурядиц периода зарождения советской власти. Даже их видение марксизма как «упрощенного миропонимания» – пример безразличия к актуальным в государстве вопросам. Этих ребят вполне устраивала такое неформальное творчество: «кружок» для них означает «то, что имеет председателей и размножается в большом количестве», «собрание» - «то же, что и шум», «тема» - «трагическое восклицание по субботам», поэт – это «существо, имеющее обыкновение изъясняться раз в полгода»[5].

При этом они объясняли происхождение своих понятий. К примеру, утверждение, что «блин» – это «нечто вызывающее раздоры» – родилось из-за недовольства поэтов тем, что Боб (Борис) стряпал стихи так быстро, как блины. О самом «Бобе» друзья в шутку написали как о «лице, подающем надежды иметь сына-дегенерата»[6]. В будущем Гинц в соавторстве с этим Бобом – известным пермским журналистом и писателей Борисом Никандровичем Назаровским – написал книгу воспоминаний о пребывании А. П. Гайдара в Перми в 1920-е гг.[7].

Также сохранилось другое издание «Стихи. Первый сборник. Варасов, Верховенский, Гинцбург». Мотив разочарования в любви, юность и поэзия – главные темы для размышления. Взросление личности, внутренние переживания отдельно взятого человека, а не безликого коллектива – то, что волновало молодёжь. Это издание, как и лирический сборник стихов Н. Верховенского и Гинцбурга «Икар» (1922), предоставляют уникальную возможность проследить развитие их поэтического дара. Изданный в одном экземпляре, «Икар» является раритетом. В образе солнца, по вине которого погибает Икар, – любовь, приносящая не только радость, но и страдания. Многие стихи как подражание В. Маяковскому. Та же отточенность и обрывистость фраз, разбивка строк. У Гинцбурга:

…Оскалилась зубами

Моя любовь

И удалилась

Камнем в гущу мозгов…

Такое близкое знакомство с футуризмом не вызовет удивления: один из его лидеров, друг Маяковского В. В. Каменский был уроженцем Перми и никогда не прекращал контактов с родиной. Гинцбург был лично знаком с поэтом и, судя по тому, что написал про этого великого футуриста и авиатора книгу, достаточно близко[8].

Заметно оживилась литературная жизнь Перми в 1923 г., когда в газете «Звезда» появился новый сотрудник Ф. Михайлов. По его инициативе при редакции газеты возникла мастерская слова «Мы», вскоре ставшая ведущим литературным объединением города[9]. Коллектив уже через четыре дня включился в работу: читали стихи, прозу, разбирали цикл стихов Михайлова «Об улице». Первое мероприятие, вышедшее за рамки редакции, прошло через две недели в Коммунистическом клубе. В нем участвовали также композиторы, артисты и балетная труппа[10].

В итоге 30-ти вечеров, устроенных мастерской, через неё прошли 5 беллетристов и 10 поэтов, которыми прочитано было до 300 стихотворений и до 20 прозаических произведений. За всё время было проведено 8 авторских вечеров. На двух из них выступали Каменский, отдыхавший недалеко от Перми, и свердловский поэт-футурист Д. Ф. Виленский, проезжавший в Японию. Вечера мастерской посетило до 1500 человек. Устраивались вечера на предприятиях и в казармах.

Согласно уставу мастерская принимала платформу группы пролетарских писателей «Октябрь» (1922-1925). Однако, по признанию Гинцбурга, чёткой программы она не имела. Возможно, это обстоятельство позволило на время консолидировать самые различные литературные силы. Идейная размытость была порождена, с одной стороны, отсутствием опыта литературного строительства, а с другой – принципами, взятыми на вооружение у московских коллег. Вслед за «Октябрем» пермяки принимали «ритм, образ, звук» как единое целое, неразрывно связанное с содержанием. При этом отвергали формальное разделение на поэтические группировки (футуризм, имажинизм, символизм). Общественная значимость называлась главным критерием пролетарского произведения. Вслед за «Октябрем» пермяки ратовали за строительство классовой культуры и пролетарской литературы, отводя себе роль организатора «психики и сознания пролетариата в сторону создания коммунистического общества»[11]. Но, в отличие от москвичей, мастерская слова «Мы» однозначно заявила о разрыве с буржуазной поэзией[12].

Трудно определить, к какому художественному направлению поэты мастерской слова «Мы» была наиболее близки. Их объединяло стремление добиться «жизненности, современности и пролетарского мировоззрения»[13]. Несмотря на некое соответствие идеям Пролеткульта, многие авторы по духу и стилистике относят их творчество к футуризму[14].

Коллектив мастерской быстро обрастал молодежью. Критический анализ произведений как основа каждого собрания проходил в форме состязания: выступали защитник (Гинц) и оппонент (Г. Коротков). Здесь царила атмосфера искренности и демократизма. Под разбор попадали и сочинения руководителей мастерской, что нередко вызывало споры. Так, Коротков однажды весьма резко отреагировал на указанные «оторванность» и «непроникновение революцией». Собратья по перу также отмечали, что «субъективно, он с революцией, но …еще очень молод, неизвестно, какой дорогой он пойдет дальше»[15].

Издательской деятельности мастерская не вела, так как не было средств. Однако периодически выходила в газете «Звезда» страничка «Литературный день». Публиковались пермяки и в свердловском журнале «Товарищ Терентий», и в столичных журналах. Между тем в конце 1923 г. был издан сборник «Улица», куда вошли стихи Гинцбурга, И. Серебренникова, Г. Иванова, Короткова, Михайлова и др. Позднее Гинц вспоминал, что они были «проникнуты духом планетарности», который нередко доходил «до бытовых зарисовок»[16]. Местная печать встретила издание доброжелательно. Высокую оценку получило стихотворение «Край прикамский». Его автор А. Н. Спешилов – тогда студент худтехникума – в будущем станет крупнейшим пермским прозаиком. Стихи сборника отражали романтизм, динамику времени, дух нигилизма, но в тоже время – наивность, юношеский душевный порыв[17]. Однако со сборником приключилась странная история. В ноябре 1923 г. губполитпросвет сдал во вторую типографию заказ на печать одной тысячи экземпляров брошюры, но он пропал[18].

В этот период популярной формой литературной учёбы становились теоретические доклады. Один из них породил в мастерской слова «Мы» настоящую полемику. Так, в своём докладе П. Варасов «Что мы требуем от беллетриста?» сделал вывод: автору нельзя давать заказов. Его оппоненты, напротив, доказывали, что от заказов литераторы никогда не были свободны, хотя зачастую не были способны ответить на запросы момента и выполнить заказ. В результате диспута большинство участников приняли точку зрения, что «хороший же мастер слова, активно принимающий эпоху, может и должен исполнять заказы»[19]. Этот эпизод ярко показывал, что в начале 1920-х гг. далеко не все уральские литераторы простились с идеалами свободного творчества. Но ради справедливости следует признать, что большинство деятелей искусства и культуры в этот период уже работали «на заказ».

Между тем возможностей для творческого плюрализма в советской стране оставалось все меньше и меньше. После победы большевиков в Гражданской войне и особенно после смерти В. И. Ленина постепенно менялся политический курс, обострилась борьба за власть внутри партии. Государство всё чаще и чаще начинает использовать деятелей литературы и искусства государство в утилитарных целях – как проводников идей «культурной революции», нацеленной на формирование нового советского человека, преданного своей стране.

Вмешательство в вопросы творчества негативно отразилось и в судьбе мастерской слова «Мы». В январе 1924 г. переизбрали президиум, которому поручили возглавить научную работу в области слова и наладить связь с рабочими районами. А уже в апреле в коллективе произошел раскол. Часть авторов вошли в преобразованную организацию – «"Мы" (литературное гнездо "Звезды")», костяк которой составили Гинцбург, Е. Вечтомова, Е. Ранова, А. Красильников. Другие члены во главе с Варасовым создали объединение «Молодая гвардия».

«Литературное гнездо «Звезды»» с самого начала преимущественно ориентировали на помощь начинающим рабочим авторам, а не столько самостоятельные творческие эксперименты. Изменения произошли и в руководстве газетой «Звезда»: в ноябре 1924 г. был назначен новый редактор М. Туркин – большевик со стажем, участник революции 1905-1907 гг., в прошлом – секретарь губкома, затем заведующий отделом агитации и пропаганды. Ставка партийных органов, осуществивших замену редактора главного печатного органа Пермского губкома РКП (б), была верной. Во время его работы газета отличалась «большевистской конкретностью и целеустремленностью», укрепились ее связи с рабочими, был проведен первый пермский съезд рабселькоров[20].

Решение другой задачи – укрепление связи с производством – виделось в создании сети кружков при рабочих клубах. Был избран временный президиум организации: Южаков (от Совпартшколы), Костарев (от Шпагинских мастерских) и Орестов (от “Звезды”). Тот факт, что группу возглавили не сами писатели, а представители партийно-государственных учреждений, свидетельствует о политизации литературного процесса, который постепенно утрачивал самостоятельность и инициативу.

Создание пермского отделения «Молодой гвардии» проходило именно в период максимальной конфронтации литературных сил, что во многом определило его судьбу. 9 апреля 1924 г. состоялось второе и последнее собрание этого объединения. Представленный план работы был ориентирован «на семинарскую проработку произведений, на правильность выполнения упражнений, заказов и на серьезное ознакомление с новейшей литературой»[21]. Также планировалось создать «бюро по выработке тем и сюжетов», способное оказать помощь каждому в его работе над произведением. Реализовать этот замысел, судя по всему, не удалось. Никакой информации о дальнейшей судьбе коллектива в периодике уже не было. Очевидно, что группа оказалась в меньшинстве, без поддержки населения и местной власти и, вероятно, вскоре прекратила свое существование.

Так закончилась история коллектива «Мы», из которой вышли все известные пермские литераторы и журналисты. В этот период их творческие взгляды еще отличались неким единством, но вскоре многие из них стали соперниками. В советской исторической литературе творчество мастерской слова «Мы» не получило лестных отзывов, а в ряде случаев ее судьба просто замалчивалась[22]. Но современные исследователи оценивают творчество группы как яркое явление 1920-х гг., называют её уникальным самобытным коллективом, с которого начался отсчет литературной жизни Пермского края.



[1] Здесь также действовали кружки декламаторов, самообразования и импровизации.

[2] Цит. по: Будрина А. Г. Вспоминая Бориса Назаровского // Гражданин Перми. Сборник памяти Б. Н. Назаровского, журналиста и краеведа. – Пермь, 1993. – С. 53.

[3] Там же.

[4] ГАПО. Ф. Р-1588. Оп. 1. Д. 120.

[5] Там же.

[6] ГАПО. Р-1588. Оп. 1. Д. 120. Л. 10.

[7] Гинц С., Назаровский Б. Аркадий Гайдар на Урале. Пермь, 1968.

[8] Гинц С. Василий Каменский. Пермь, 1974.

[9] Объединение пермских литераторов //Звезда. 1923. 15 марта.

[10] Звезда. 1923. 25 марта.

[11] Звезда. 1923. 17 мая.

[12] Там же.

[13] Писатели Пермской области: библиографический справочник. – Пермь, 1962. – С. 7.

[14] Казаринова Н. В. Искусство Перми. Век ХХ: “Эпоха. Власть идей. Художник” (по материалам выставки-публикации) // Искусство Перми в культурном пространстве России. Век ХХ. – Пермь, 2000. – С. 144.

[15] Звезда. – 1923. – 21 марта.

[16] ГАПО. Р-1588. Оп. 1. Д. 390. Л. 4.

[17] Казаринова Н. В. Искусство Перми. Век ХХ… С. 144.

[18] Звезда. 1924. 22 апреля.

[19] Звезда. 1923. 20 июня.

[20] Аликина Н. А. Большевик Михаил Туркин. – Молотов, 1957. – С. 56.

[21] Звезда. 1924. 12 апреля.

[22] Ожегова М. Указ. соч. С. 262.

 

 

 

 

Авторство:

Периоды истории: