Новости

Уважаемые исследователи!

Предлагаем вам размещение ваших материалов на страницах нашего сайта.

Для того, что бы опубликовать статью необходимо прислать ее в Вордовском файле используя кнопку для написания сообщений модераторам. Кроме того, просим вас высылать свое резюме, которое также будет размещено на сайте.

Обращаем ваше внимание на то, что модераторы оставляют за собой право отказа в публикации, если сочтут статью написанной не на должном научном уровне. В случае, если статья будет содержать стилистические погрешности, модераторы оставляют за собой право выслать ее на переработку.

Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Желаем творческих успехов.

Журавлева Н.С. ЧелябГИЗ: первые шаги в издательском деле

ЧелябГИЗ: первые шаги в издательском деле

Журавлева Н.С.

 

         Челябинское государственное издательство (ЧелябГИЗ) – предшественник известного с 1963 г. Южно-Уральского книжного издательства (ЮУКИ). Его возникновение отразило многие типичные черты периода 1930-х гг., сложного и противоречивого из-за форсированного строительства социализма в СССР.

ЧелябГИЗ – одно из подразделений Объединения государственных книжно-журнальных издательств (ОГИЗ) РСФСР, возникшего в 1930 г. при Наркомпросе. В него вошли крупные издательства, образованные в результате слияния отраслевых издательств с соответствующими отделами Госиздата. Челябинское отделение возникло позднее многих других, что напрямую связывалось с новым административным делением Урала: 17 января 1934 г. из Уральской области с центром в Свердловске выделилась Челябинская область.

1934 год в истории СССР стал рубежным: новое территориально-административное деление на области, возникновение НКВД, Первый съезд советских писателей, XVII съезд партии – «съезд победителей», убийство С. М. Кирова и последовавшие за ним массовые репрессии 1937-1938 гг. Очевидно, что страна стояла на пороге очень серьезных перемен, которые, носили явно выраженный политический характер[i].

Суть предполагаемых реформ сводилась к обновлению партийных, хозяйственных и военных кадров в условиях начавшейся социалистической модернизации. Большинство руководителей, как в центре, так и в регионах, принадлежали к т. н. «старой гвардии», они прошли Гражданскую войну и преимущественно отличались непрофессионализмом и необразованностью. Индустриальному обществу в СССР требовался новый советский человек, профессионально подготовленный и готовый служить своей стране. Формирование особой социалистической культуры, начиная с 1920-х гг., провозглашалось важнейшей целью «культурной революции».

Неудивительно, что Уральский край как ведущий индустриальный центр страны стал объектом пристального внимания советского руководства. Здесь располагались крупные предприятия военно-промышленного значения, на строительство которых со всего Союза приезжала комсомольская молодёжь. Потому особенную актуальность в этом регионе приобрели мероприятия по ликвидации безграмотности и открытию новых учебных заведений, а также формированию нового социального слоя – советской интеллигенции.

Интеллигенция в дореволюционной России традиционно занимала особую политическую нишу, находясь в постоянной конфронтации с властью. Между тем советская интеллигенция, состоящая из лучших представителей рабочего класса и колхозного крестьянства, с самого начала возникла по инициативе «сверху». Советская власть, особенно в период своего становления, остро нуждалась в сотрудничестве с художественной интеллигенцией. Положительное восприятие власти и политической системы в сознании людей, зачастую неграмотных и социально неустроенных, рождалось во многом благодаря поэзии, драматургии, живописи, которые столь богаты яркими красками, эмоциями, образами.

Важным этапом в отношениях власти и художественной интеллигенции явилось создание творческих союзов. Первыми оказались вовлечены в их организационную структуру литераторы. После Первого съезда советских писателей, проходившего в августе 1934 г., во многих регионах страны возникли оргбюро. Южный Урал не стал исключением. В плане ЧелябГИЗа 13 января 1935 г. отмечалось: «Литературное движение в нашей области, недавно оформившееся (организован оргкомитет советских писателей), требует своего журнала и будет выходить раз в три месяца»[ii].

Получается, в Челябинске почти синхронно возникли издательство и оргбюро Союза писателей, причём по инициативе «сверху». Советское государство стремилось использовать деятелей литературы и искусства в качестве «приводных ремней партии», а их функции идеологической поддержки без массового книгоиздательства лишались бы эффективности. Москва прислала Эдуарда Адамовича Шиллера, ставшего и первым директором ЧелябГИЗа, и председателем челябинского оргбюро Союза советских писателей.

Шиллер – латышский поэт, член ВКП (б) c 1907 г., занимался литературным творчеством более 25 лет, имел издательский опыт, будучи редактором латышского журнала «Целтнэ». Одним словом, он был именно тем, в ком нуждалась новорожденная Челябинская область и местное литературное движение.

До 1934 г. львиная доля челябинской печатной продукции издавалась в Свердловске. Актуальность создания местной типографии была озвучена челябинским обкомом 20 ноября 1934 г.: «…Учитывая назревшую необходимость в систематическом издании книг, брошюр, журналов областного значения по вопросам партийного строительства, советской работы, освоения техники предприятий и краеведческого характера и т. д. просить ЦК ВКП (б) организовать в Челябинске с 1 января 1935 г. областное отделение ОГИЗа и группу квалифицированных работников»[iii].

Около года потребовалось для получения официального разрешения из центра: 21 марта 1936 г. вышло постановление СНК РСФСР № 259 «Об утверждении филиалов ОГИЗа», где упоминался и челябинский[iv].

Между тем фактически ЧелябГИЗ существовал ещё с декабря 1934 г., что подтверждается архивными документами. Первый литературный редактор издательства Борис Владимирович Кинд вспоминал: «Чтобы не терять времени, мы решили на первых порах разместиться в моей квартире на улице Елькина. Уладив «дипломатические отношения» с женой, я на деревянных воротах частного дома поместил написанную от руки вывеску: «Книжное издательство». Вместе с Шиллером мы составили тематический план, финансовую смету, их, где положено, утвердили. Нам открыли текущий счет в банке. И вот в издательство потянулись авторы. Входя в сени, даже терялись: «Сюда ли попал?». Но жена, встречая гостей иной раз с ведром и половой тряпкой в руках, ободряла: «Проходите, проходите, не стесняйтесь. Издательство здесь. Вас ждут»[v].

С апреля 1935 г. издательство постепенно стало приобретать организационные контуры: обком назначил редактора и счётного работника. В мае издательству выделили помещение, а точнее, сарай на ул. Свободы. В июне прибыл из Москвы заведующий производством[vi]. На приобретение имущества для ЧелябГИЗа ассигновалось 16 тыс. руб., на помещение – 3 тыс. и на оборудование сарая – 540 руб.[vii]. Из промфинплана на 1935 г. следует, что в штате предполагалось 12 работников.

По мнению первого директора ЧелябГИЗа Шиллера, можно с натяжкой считать, что издательство с этого времени приступило к работе. Ведь присланный из Москвы главный редактор Ф. В. Власов не был утвержден обкомом. Штат не укомплектовали: специалистов на местах не было, а работники из Москвы не желали приезжать из-за нерешенности квартирного вопроса. Даже визит заместителя начальника Управления краевыми издательствами не дал результатов: план по названиям книжной продукции в 1935 г. был выполнен лишь на 83,7%[viii].

Судя по архивным документам, на протяжении почти всего довоенного периода ЧелябГИЗ «срывал» плановые показатели. К примеру, в 1936 г. из 18 изданий художественной литературы вышло 6, из 13 партийных – 9, из 13 по сельскому хозяйству – 2. Всего выпустили 34 наименования (60,7%)[ix]. Даже в 1940 г. убыток составил 23,3 тыс. руб., а прибыль – 25,9 вместо запланированных 79 тыс.[x]. При этом газета обкома ВКП (б) «Челябинский рабочий», издаваемая ЧелябГИЗом, выходила регулярно.

Подшивка архивных дел свидетельствует о частных проверках и высоком уровне контроля над деятельностью ЧелябГИЗа. Текущей деловой документации насчитывается гораздо меньше, чем постановлений из центра. При этом практически каждый отчёт указывает на многочисленные недостатки в работе издательства. Так, Управление краевыми издательствами ОГИЗа, неудовлетворительно оценив работу в 1936 г., предложило «обеспечить идеологическое качество выпускаемой продукции», «бороться за выполнение плана», тщательно проверять авторские кадры», «добиться снижения себестоимости по всем видам затрат»[xi]. Почти все отчёты издательства в конце 1930-х гг. составлены в подобном критическом духе.

Финансирование работы издательства также находилось в ведении ОГИЗа. И, судя по документам, отпущенных по плану денег не хватало. Так, в 1938 г. ЧелябГИЗ просил дополнительные средства на аренду помещения: утвердили 3,5 тыс., а заплатили 4,2 тыс. руб. Этот случай не был единичным. Как и примеров бесхозной траты казённых денег. Так, ЧелябГИЗ выплатил авторский гонорар М. Альтшуллеру. Используя поддержку директоров заводов, он заключил договор на выпуск трёх книг промышленной тематики. Спустя три месяца он сдал в издательство рукописи, оказавшиеся настоящей халтурой. В итоге 4,5 тыс. руб. списали как убытки издательства[xii].

Однако гораздо чаще писатели получали гонорары, не предоставляя текстов. Так, председатель челябинского отделения Союза писателей Виктор Алексеевич Светозаров получил 1260 руб. за рукопись «Большой день». В 1935 г. её забраковали в Облите, а в 1937 г. сумма аванса была списана со счёта ЧелябГИЗа на потери[xiii].

Случалось и использование руководством издательства служебного положения в своих целях. Шиллер, например, за казённый счет оплачивал электроэнергию в своей квартире. В 1936 г. списали без всяких оснований его на расходы 180 руб., Кинду – 60 руб. ЧелябГИЗ также понёс расходы по переводу на работу редактора А.А. Облонского (1079 руб.), а он проработал 6 месяцев и ушел в СвердлоГИЗ[xiv].

Во многом из-за перерасхода в производственных и административных затратах (на 10,4 тыс. руб.) в августе 1936 г. директором издательства был назначен Николай Ефимович Борисов. Пытаясь разобраться в причинах неэффективной работы ЧелябГИЗа, он пришёл к выводу, что из-за отсутствия производственной базы и кадров, основная масса продукции печаталась в Свердловске, а это вело к удорожанию и задержке выпуска книжной продукции больше, чем на 1 месяц.

Сложившееся положение объяснялось отнюдь не тем, что в Свердловске издательская база сформировалась ещё в 1920 г. По мнению Борисова, в ЧелябГИЗе некачественно выполняли даже самые мелкие заказы. Виной тому – техническая неприспособленность к печатанию книг, ориентация на приобретение оборудование для издания газет, преимущество периодики над книжной продукцией, отсутствие квалифицированных кадров и слабость руководства. Человеческий фактор в работе издательства директор признавал не менее важным, чем производственный. Вместо четырех редакторов в штате числился лишь один. Подавляющее большинство работников не состояли в партии, не было главного редактора. В 1936 г. из 8 работников трудились только 6, причём ни у кого из них не было жилплощади.

С планом повышения производительности труда Борисов обратился к секретарю обкома К.В. Рындину. Предлагалось передать ЧелябГИЗу типографию Полиграфтреста, назначить двух редакторов-коммунистов и предоставить две квартиры в строящихся домах[xv]. В документе отражена явная заинтересованность Борисова в работе издательства, понимание сути проблемы и способов её решения. К тому же подкупает грамотность автора.

Источники умалчивают, каким был ответ Рындина, однако они показывают, что с появлением Борисова работа в издательстве «сдвинулась с мёртвой точки». В частности, «было разбито твёрдо сложившееся мнение, будто в Челябинской области нет писательских кадров»[xvi]. Действительно, ЧелябГИЗ стал публиковать произведения местных авторов. До сих пор остаётся спорным вопрос о том, какая же книга родилась первой в издательстве? Кинд указывал на детские стихи «Базар» В.Н. Кузнецова. Всего же, он писал, в 1935 г. было издано около 20 книг: воспоминания старого большевика С. П. Осокина «1905 год в Челябинске», сборник поэтов ЧТЗ «Первые звенья», а также сочинения В. В. Бианки, В.С. Старцева и агронома Ясинского[xvii]. Перечень следует дополнить сборником стихов В.Ф. Губарева на основании подшивки «Челябинского рабочего» за 1935 г. Возможно, Кинд забыл про эту книгу или же из-за гибели поэта в ходе репрессий предпочёл не ворошить прошлое.

Несомненной заслугой издательства следует назвать издание в апреле 1937 г. литературно-художественного альманаха «Стихи и проза», первого на Южном Урале. По мнению рецензентов, эта публикация явилась заслугой ЧелябГИЗа, ведь «оргбюро Союза писателей влачит жалкое существование и творческой работы почти не ведет»[xviii]. Издание сборника значилось в планах издательства еще с июля 1936 г. На основании рецензий, как в местной, так и в столичной печати, складывается впечатление, что подготовка первого альманаха проходила поспешно. Указывалось на неряшливость и небрежность в оформлении, а также невнимательную редакторскую работу. Всего за 1937-1940 гг. ЧелябГИЗ выпустил шесть номеров альманаха (под редакцией Борисова и Е.М. Блиновой).

Назначение литературным редактором ЧелябГИЗа известной уральской фольклористки Елизаветы Максимовны Блиновой активизировало работу издательства. Прежде она трудилась в СвердлоГИЗе и входила в фольклорную секцию Свердловского отделения Союза писателей. Изучение фольклора и после приезда в Челябинск оставалось основным в работе Блиновой. Пожалуй, её можно считать первым фольклористом Южного Урала[xix]. Меньше чем за год после отъезда из Свердловска она подготовила сборник фольклора Южного Урала «Сказы, песни, частушки». Выпущенный ЧелябГИЗом в 1937 г., он был переиздан в московском издательстве на следующий год.

Между тем закрепить заслуженные успехи и развиваться дальше ЧелябГИЗу помешала обрушившаяся на Южный Урал волна массовых репрессий. Отныне все явные и вымышленные просчёты расценивались как «подрывная» деятельность «врагов народа». В отношении ЧелябГИЗа возникло предубеждение, что на протяжении трёх лет они «намеренно игнорировали издательство, совершенно не заботясь об укреплении и руководстве издательства, не обеспечивая его полиграфической базой»[xx]. Подразумевались, прежде всего, двое: Борис Владимирович Зданевич, редактор издательства и один из инициаторов создания оргбюро Союза писателей, а также Блинова, бывшая эсерка.

В сентябре 1937 г. заведующий ЧелябГИЗом Борисов был исключён из партии и снят с работы из-за сотрудничества с «врагами народа». Потому издательство осталось без коммунистов и функционировало два месяца без заведующего. Итог вполне закономерен: три книги изъяты, план не выполнен. Местная власть не сумела взять ситуацию под свой контроль: назначенного отделом печати обкома Ибшмана на пост главного редактора не утвердили из-за неясности его партийного положения[xxi].

Частая смена директоров в издательстве не способствовала стабилизации обстановки. Дмитрий Викторович Дягилев, Моисей Бенцианович Хайт, Абрам Исаакович Каганис также занимали эту должность в довоенное время.

Период «большого террора» конца 1930-х гг. также негативно сказался и на материальном положении издательства. Так, в 1937 г. из-за расторгнутых договоров, изъятых рукописей и литературы по политическим соображениям потери ЧелябГИЗа составили 11660 руб.[xxii]. Ситуация продолжала ухудшаться, и в 1938 г. убытки увеличились до 12330, 93 руб. Возник даже новый тип должника, «безнадежного к взысканию». К примеру, из-за ареста Б.А. Ручьёва списали 1 тыс. руб. – аванс, который он взял в 1937 г. [xxiii]

Однако от репрессий конца 1930-х гг. коллектив ЧелябГИЗа пострадал меньше, чем литераторы. Местное отделение Союза советских писателей фактически распалось: вместо Оргбюро возник институт уполномоченных, а вскоре в организации не осталось ни одного члена Союза писателей. Потому на некоторое время руководство литературным движением региона перешло к ЧелябГИЗу. В частности, именно работники издательства инициировали выпуски альманаха «Стихи и проза», а также организовали созыв двух областных совещаний начинающих писателей.

Первое областное совещания литературного актива Челябинской области прошло 1-3 марта 1937 г. Помимо вопросов, связанных с творческим освещением ХХ-летия Октября, здесь обсуждалось отсутствие помощи писателям со стороны местной власти. В обращении к Рындину говорилось, что «в работе совещания не принимали участия ни представители культотдела обкома ВКП (б), ни редакция “Челябинского рабочего” и оргбюро ВЦСПС, от которых мы вправе были ждать указаний, советов и практического руководства»[xxiv].

         Второе областное совещание начинающих писателей, созванное 30 декабря 1938 г., проходило по инициативе местных партийных органов и при участии 80 литераторов. Открывало повестку обсуждение постановления ЦК ВКП (б) «О постановке партийной пропаганды в связи с выходом “Краткого курса истории ВКП (б)”», изданного 1 октября 1938 г. ЧелябГИЗ уже в ноябре выпустил 20 тысяч экземпляров этой брошюры. И только затем участники совещания обсудили состояние и задачи областной литературной организации[xxv].

В целом, 1938 г. для челябинского издательства оказался более плодотворным, чем предыдущий. Это отметила и комиссия ОГИЗа: из 40 плановых книг перепечатку требовали лишь 3, не было внеплановых изданий. Оформление детских и художественных книг, как и серия «Знатные люди нашей области», даже удостоилось похвалы высокой комиссии. Но разработка историко-революционной и социально-экономической тем по-прежнему признавалась недостаточной[xxvi]. Итого, в 1938 г. вышли книги 52 названий, что в 2 раза больше, чем в 1937 г.[xxvii].

Сотрудники ЧелябГИЗа активно сотрудничали с газетой «Челябинский рабочий», публиковали в ней критические и библиографические статьи, включая обзоры дореволюционной литературы. Так, Блинова подготовила несколько статей о фольклоре Южного Урала и о творчестве А.С. Пушкина. Именно на Южном Урале она заинтересовалась историей Пугачёвского бунта, и эта часть «пушкинианы» даже после переезда в Москву останется главной в её деятельности. Периодически публиковалась колонка «Заметки редактора», где разбирались присланные в редакцию стихи.

Газетные публикации отражают вполне профессиональный уровень сотрудников издательства. Примечательно, что некоторые из них взялись и за литературное перо. Так, редактор отдела детской литературы Б.С. Ицын написал знаменитую повесть «Подростки». В 1940 г. ЧелябГИЗ выпустил дебютный роман Борисова «Выговор». Правда, вскоре Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП (б) наложило запрет на роман с формулировкой: «наглая, гнусная троцкистская клевета на партию, на социализм, на советских людей»[xxviii].

Нет точных данных, насколько это постановление изменило судьбу автора. Судя по документам, Борисов числился редактором издательства и до начала ВОВ, несмотря на увольнение с поста директора в 1937 г. Между тем бывший заведующий ЧелябГИЗ Шиллер был арестован в Москве как участник контрреволюционной террористической организации и расстрелян 16. 06. 1938 г.[xxix].

Таким образом, начальный этап в истории Челябинского областного отделения главного управления ОГИЗа пришёлся на вторую половину 1930-х гг., непростое для советского государства время, переживающего процесс своего становления. Переходный характер эпохи вносил неопределенность, как в личную, так и в профессиональную жизнь подавляющей части советского общества. Трудности, с которыми столкнулись работники ЧелябГИЗа, были типичными: нехватка денег, отсутствие жилья, необходимость в повышении образования, страх за свою жизнь. Помимо социальной неустроенности, факторами, усугубляющими их положение, следует назвать постоянный мелочный контроль и финансовую зависимость от центра, отсутствие опыта в издательском деле и квалифицированных кадров, а также творческую несвободу, вызванную необходимостью выполнять «государственный заказ».



 

[i] См., например: Жуков Ю.Н. Иной Сталин: политические реформы в СССР в 1933 – 1937 гг. М.: Вагриус, 2008.

[ii] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 1. Д. 300. Л. 6.

[iii] Цит. по: Золотов А.А. Мы жили тогда на планете другой…  Челябинск, 2004. С. 124.

[iv] Там же.

[v] Кинд Б. Всё началось с «Базара» // Вечерний Челябинск. 1969. 25 сентября.

[vi] ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 86. Л. 76-77.

[vii] ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 86. Л. 10.

[viii] ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 86. Л. 76-77.

[ix] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 2. Д. 220. Л. 42.

[x] ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 91. Л. 19.

[xi] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 2. Д. 220. Л. 45.

[xii] Борисов Н. Литературный проходимец // Челябинский рабочий. 1936. 15 августа.

[xiii] ОГАЧО. Ф.Р-1569. Оп. 1. Д. 88. Л. 147.

[xiv] ОГАЧО. Ф.Р-1569. Оп. 1. Д. 87. Л. 62-63.

[xv] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 1. Д. 655. Л. 25-26.

[xvi] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 2. Д. 220. Л. 44.

[xvii] Кинд Б. Указ. соч.

[xviii] Уральский Б., Наумов Н. Челябинский литературный альманах «Стихи и проза» //Челябинский рабочий. 1937. 23 апреля.

[xix] Фольклорист В.В. Блажес писал, что по объему собранного материала и по количеству публикаций за 1936-1939 гг. с ней не может сравниться даже В.П. Бирюков // Бажовская энциклопедия. Екатеринбург, 2007. С. 70.

[xx] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 2. Д. 192. Л. 3.

[xxi] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 2. Д. 192. Л. 3.

[xxii] ГУ ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 88. Л. 85.

[xxiii] ГУ ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 89. Л. 41.

[xxiv] ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 2. Д. 220. Л. 5.

[xxv] Челябинский рабочий. 1938. 28 декабря.

[xxvi] ОГАЧО. Ф. Р-1569. Оп. 1. Д. 89. Л. 2.

[xxvii] Челябинский рабочий. 1939. 29 декабря.

[xxviii] Цит. по: Бабиченко Д.Л. Писатели и цензоры: советская литература 1940-х гг. под политическим контролем ЦК. М., 1994. С. 43.

[xxix] http:// memo.ru/memory/communarka/chapter8.htm.

 

Авторство:

Периоды истории: