Новости

Уважаемые исследователи!

Предлагаем вам размещение ваших материалов на страницах нашего сайта.

Для того, что бы опубликовать статью необходимо прислать ее в Вордовском файле используя кнопку для написания сообщений модераторам. Кроме того, просим вас высылать свое резюме, которое также будет размещено на сайте.

Обращаем ваше внимание на то, что модераторы оставляют за собой право отказа в публикации, если сочтут статью написанной не на должном научном уровне. В случае, если статья будет содержать стилистические погрешности, модераторы оставляют за собой право выслать ее на переработку.

Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Желаем творческих успехов.

Эротический авангард

www.russ.ru

Эротический авангард


С. Бирюков

      Когда у Пикассо спросили, какая разница между эротикой и искусством, он ответил, что никакой - это одно и то же.

        Однако не для всех и не всегда. Но Пикассо был авангардистом и удачно попал в авангардную эпоху. Эпоху открытия мельчайших элементов - атома и электрона, витаминов, психической и сексуальной энергии, а в искусстве - значения линии, краски, слова, буквы и возможностей новых сочетаний этих элементов. Все эти открытия были крайне важны для сексуальной революции слома веков и в России. Социальная революция и последующее советское ханжество заслонили от публики происшедшее. Многое из того, что было продумано и написано тогда, до сих пор остается закрытым. Сейчас, когда вроде бы произошло сексуальное раскрепощение и в искусстве не осталось запретных тем, трудно чем-либо удивить. И все-таки удивительное существует, вернее - существовало. В философии и поэзии, прозе и живописи.

      Сто лет назад авангард открывал - обнажал телесное как новую красоту. Тон задали художники, объединившиеся под именем "Мир искусства", поэты-символисты и философы этого круга. Один из них, знаменитый ныне философ и священник Павел Флоренский, писал: "Человек сложен полярно, и верхняя часть его организма и анатомически, и функционально в точности соответствует части нижней... Мочеполовой системе органов и функций полюса нижнего в точности соответствует дыхательноголосовая система органов и функций полюса верхнего". И еще: "...слово мы сопоставляем с семенем, словесность с полом, говорение с мужским половым началом, а слушание - с женским, действие на личность - с процессом оплодотворения". К сожалению, этот гениальный вывод философа остался неизвестным российским авангардистам. Но они сами были гениальны и открывали новый стиль искусства и стиль жизни опытным путем.

      Валерий Брюсов - демон русского символизма - говорил о том, что поэт должен быть поэтом не только в стихах, но и в жизни, он должен строить себя, свою биографию, свою личность. Но сам Брюсов еще не осмелился поменять сюртук на что-то более экстравагантное. Зато футуристы, эти незаконные дети символизма, впрямую восприняли заветы своих предшественников. Они радикально изменили костюм и стали раскрашивать лица. Художники Наталья Гончарова, Михаил Ларионов, Давид Бурлюк, поэты - Владимир Маяковский, Василий Каменский, Илья Зданевич поражали публику в 1913 году. В начале века они предсказали моду сегодняшнего дня. Газеты того времени не без издевки писали о планах Ларионова раскрашивать женские бюсты: "Дамы будут ходить с совершенно открытой грудью, разрисованной или татуированной. Он уже получил согласие от нескольких московских дам, которые с раскрашенными бюстами появятся на вернисаже предстоящей выставки Н.Гончаровой". Владимир Гольцшмидт называл себя футуристом жизни и призывал освободить тело от одежд и сделать его доступным для солнечных лучей, демонстрировать его красоту. Гольцшмидт был предтечей культуризма и бодибилдинга.

     А что же происходит собственно в стихах? Валерий Брюсов вызвал бурю возмущения всего одним стихом:

О, закрой свой бледные ноги!

       Казалось бы, наоборот - поэт предлагает закрыть. Однако публика поняла верно. Приказной (императивный) тон как раз заостряет внимание на обнаженности. Это откровенно эротический ход. Позднее мы увидим подобную, но женственно преображенную демонстрацию, у акмеистки Анны Ахматовой:

Я на правую руку надела               
Перчатку с левой руки...

Или:

Я надела узкую юбку,      
Чтоб казаться еще стройней.

      Дополнительный оттенок, задающий подчеркнутую эротичность, возникает естественным образом оттого, что поэт - женщина. Перед нами впервые в стихотворной речи предстает женщина, совершающая обряд одевания и... раздевания. Хотя прошедшее время глагола относит этот момент в прошлое, но женское окончание глагола неожиданно меняет фокус видения и переводит всю картину в настоящее время. Сейчас надела перчатку - и рука осталась обнажена. Перчатка еще непременная часть туалета, открытые руки - это неприлично. Обнажение ладони в сильнейшем любовном волнении - это больше, чем полное обнажение в наше время.

      В другом случае вызывающе уже само слово "юбка", да плюс еще определение "узкая". То есть подчеркивается анатомия женского тела - узкая юбка не налезет на широкие бедра, и не надо быть Фрейдом, чтобы интерпретировать слово "узкая" в известном смысле. Таким образом, закрывание и здесь открывает. Если продолжить женскую линию, то у поэтессы футуристического круга Ады Владимировой мы прочтем:

Вывески, кривясь искалеченными ртами,
Насмешливо разрывают платье.

      Испуганно синеет прячущееся тело. Надо обладать таким чувством собственного тела, чтобы не только ощутить, но и передать напряжение тела под взглядами:

И спина,              

обвешанная гирями взглядов,

остро хрустит от боли...

      Нина Хабиас (Комарова-Оболенская) - ученица знаменитых футуристов Алексея Крученых и Давида Бурлюка и, как сейчас выяснилось, четвероюродная племянница П.А.Флоренского, написала еще более яркую героиню. При этом она использовала футуристический синтаксис, нарушающий соподчинение слов в предложении. Здесь мы встречаем необыкновенные образы, которые заставили современников Хабиас переименовать ее в Похабиас. Критики писали о ее стихах, что это поэзия для извозчиков. У Хабиас действительно встречаются довольно рискованные строки. Например, такие:

Стыдно стону стенкам 
Обмоткам мокро души  
Стально давит коленом
Сладчайше Грузинов Иван.

Или:

Над отопленном спермой телу   
Креститель поставил свечу        
У меня все места поцелованы     
Выщипан шар живота.

Или:

Целовал по одному разу 
Вымыленный липкий лобок.

     Разумеется, никакому извозчику не снились такая изощренная техника стиха и такой словарь. "Славнейшая всех поэтессин" осознает себя женщиной во всем ее естестве и не стыдится естества. Стыд - сладок! Строка "стыдно стону стенкам" напряженно выражает эту сладость. Три раза повторяется артикуляционно затрудненное "ст", кроме того затруднение и внутри слов - "но-ну-нк ". Звуковая передача физиологического и духовного ощущения. Ведь половой акт, разумеется, не только физиологичен, но и духовен, по Флоренскому - мистичен.

     Стихи Хабиас трудно и невозможно интерпретировать однозначно, распечатать печать ее "незыблемых стихов". Словно отвечая на философские построения дяди-священника, которого она, кстати, не знала, поэтесса возводит акт в высшую степень, уравнивая любовника с Христом, Господом, называет живот "пречистым". И в то же время восклицает: "Не блядь же я Господи". Характерна цитата - эпиграф из Блаженного Августина к сборнику "Стихи": "Даруй мне чистоту сердца и непорочность воздержания, но не спеши". Судя по всему, Хабиас не была атеисткой, иначе бы она не обращалась к авторитету Августина, обретшего святость после того, как насытился "недугами своих похотей", как он выражался. Показательно также то, как Хабиас провидит старость-смирение: от "Не буду кобылой скоро", через "Этой волчьей нищенской старостью", "О как безропотно мне старость донести" до "Как ребрышки стучат... Об одиночестве, о сером платьи старости".

     Надо сказать, что школа футуризма и имажинизма дала возможность Хабиас выйти на столь рискованную тему как бы прикрытой стилем. Прямые однозначные строки есть, но они погружены в материю творящегося языка с его несвязным синтаксисом. Таким образом, грамматика эротики нашла адекватное выражение в грамматике новой поэзии. А что же Грузинов Иван, возлюбленный Хабиас, а также поэт, соратник Есенина по литературной группе имажинистов? Вот как он описывал свою возлюбленную:

В помадню резеда            
Канцоны сладкий зов.     
В булыжник лобызун      
Стальной сперматозоид              
И на панель суконную слезу.          
Истасканная
Всеми кобелями
На всех фронтах и внутренних и внешних               
Грудей иконостас           
Дымящей головне.            
Прекрасной Даме             
Хихи в горячий ливень губ.            
Хвостом кропи 
Глазищи два нуля.

      Книга Ивана Грузинова "Серафические подвески" 1922 года, в которой он поместил эти стихи, была конфискована. Становящаяся советская цензура не могла перенести глобальных образов, которыми оперировал бравый поэт. Таких, например, как "десятиаршинные морщины пизд" или "Пока Антихристу не выстриг / Мудей слоновую болесть". Между тем мужские стихи авангардной эпохи были перенасыщенны преувеличенными образами, прямыми выбросами энергии. Особенно этим отличался "красивый, двадцатидвухлетний" Маяковский. Его поэма "Облако в штанах" стала настоящим сексуальным взрывом в русской литературе начала века.

А себя как я вывернуть не можете            
Чтоб были одни сплошные губы.

      Утверждал он это в Прологе к поэме. Откровенно заявляя о том, что "ночью хочется звон свой / спрятать в мягкое в женское", он обращается к женщине: "Мария - дай". Случайное совпадение - то, что женщину звали Мария, как Деву Марию, возможно, придало поэме тот возвышенно-литургический пафос, который, несмотря на все пересмотры творчества и позиции поэта, оказывает свое воздействие до сих пор. Он впервые выдохнул:

А Я        
ВЕСЬ ИЗ МЯСА
ЧЕЛОВЕК ВЕСЬ

     Соратник Маяковского по футуризму, замечательный лирик Василий Каменский, воспевал девушек:

Девушки – девушки         
Рыжие девушки               
Вы для поэта -  
Березовый сок.

     Однако и он "Из кирпичей любви / Построил башню вавилонскую". А встречу с таинственной Цыганкой должен был описать разновысотными шрифтами:

ЖизнЬ – ВОСКРЕСЕНИЕ             
ГЛАЗА ТвОи – ГОЛОВНИ              
ГУБЫ - ВишНи РАЗДАВЛЕНы     
Груди ЗЕМЛЕтрЯСЕНИЕ.

     Лирика Велимира Хлебникова - обычно сложношифрованная, не дающая возможности для прямых прочтений. Однако и у него есть довольно прямой текст и, может быть, не один, если учесть неизвестное количество его неопубликованных текстов. Вот этот текст, вероятно, фрагмент более объемного произведения:

Я - бог. 
Гордые ябоги с надменно раздутыми       
Ноздрями выпуклой лепкой лица
Как холоден кинжал.      
Небо и очертания губ... Они не горы.        
Хочу.
Хочу в припадке безумия поднять руки и
Крикнуть на весь мир. Хочу женщину.     
Хочу женщины  
Ябог ищет ябогиню.       
Прекрасная
О, холодеет клинок. Небо. Вдали алые     
Горы, губы?       
О! Скалы падают... Звоны?          
Я бог устремился за ней.

       Разумеется, Хлебников не был бы Хлебниковым, если бы не поместил желание в глобальную ситуацию. Таков здесь масштаб видения, который роднил его с Маяковским. Но не только. Эротическая глобалистика была не чужда и другим футуристам, например, такому эстету, как Вадим Шершеневич:

Звуки переполненные падают навзничь, но я          
Испуганно держусь за юбку судьбы.         
Авто прорывают секунды праздничные, 
Трамваи дико встают на дыбы.

      У него же "пневматические груди авто", "ревность стальная". Обращаясь к женщине, он обещает ей сшить платье из уличных тротуаров и перетянуть ее талию "мостами прочными". Он, "обезумевший", прижимается "к горящим грудям бульварных особняков". Собрат Шершеневича по группе "Мезонин поэзии" Константин Большаков иногда говорит почти цитатами из библейской "Песни Песней":

Ее грудей мечтательные башни,
Ее грудей заутренние башни.

     Он передает в стихе мгновенную смену состояний:

Быстрою дрожью рук похоть выстроила             
Чудовищный небоскреб без единого окна.

     Борис Пастернак, в молодости входивший в одну из футуристических групп "Центрифуга", по своему обыкновению все растворять в культуре и природе погружает туда и эротическое чувство:

В тот день всю тебя от гребенок до ног,
Как трагик в провинции драму Шекспирову,        
Носил я с собою и знал назубок,  
Шатался по городу и репетировал.

      Надо сказать, что в авангардистских текстах эротика почти никогда не является, так сказать, специальной задачей. Авторы высказывают в стихе собственные чувства, "сублимируют сексуальное", как сказали бы психоаналитики. Может быть, наиболее ярко такую сублимацию представил замечательный, только в 2000 году заново открытый, поэт Валентин Парнах, блестяще описавший процесс мастурбации:

Мужского семени забил потоп.  
Земли не видно. Ритм глухой объял.          
Однообразие нещадных стоп.     
Неутомимо. Натиск и обвал.      
Хлынь! Судороги ускорений. Фалл             
Орудует воинствующий, жалящий,          
Плодотворя и требуя влагалища.

       Впрочем, был еще замечательный лирик, кумир девушек десятых годов ХХ века - Игорь Северянин, который призывал: "Ловите женщин, теряйте мысли..." и мастерски описывал сцены любви:

Очень было все просто, очень было все мило:       
Королева просила перерезать гранат;   
И дала половину, и пажа истомила,         
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

А потом отдавалась, отдавалась грозово,            
До рассвета рабыней проспала госпожа...            
Это было у моря, где волна бирюзова,     
Где ажурная пена и соната пажа.

      Если бы авангард был однороден и авторы похожи друг на друга, было бы ужасно скучно. Но как раз разнообразия здесь хватало вполне. Были эстеты, но были и антиэстеты, которые понимали эротику совсем иначе, жестко, наоборотно. Прежде всего это Алексей Крученых - бука русской литературы. Мастер звукового письма, он описывает сам процесс:

Зев тыф сех       
тел тверх           
Зев стых дел      
царь
Тыпр
АВ
МОЙ ГИМН        
ЕВС!

    В стишке с характерным названием "Отрыжка" представлена " постлюдия":

Как гусак            
объелся каши    
дрыхну
гуска рядом        
маша
с рожей красной              
шепчет про любовь.

    Вполне в соответствии со своей "программой" Крученых шел в стихах "на спор и рык добивать бога любовьего". Его верный ученик, поэт Игорь Терентьев в стихотворении "Юсь" коснулся старых возможностей описания любви и показал новые. Фактически он совместил в одном стихотворении акт и "проблемы стихосложения":

Апухтин над рифмой плакал        
А я когда мне скучно        
Любую сажаю на кол     
И от веселья скрючен     
Продолжаю размахивать руками             
Дышу отчаянно верчусь 
И пока мечусь    
Смеюсь и вообще юсь.

     Этот краткий экскурс по эротическому авангарду мне хочется завершить стихами еще одного скандально известного автора 20-х годов - Анатолия Мариенгофа:

Разве прилично, глупая, 
В наш век фабричной трубы,       
Подагры и плеши,            
Когда чувства, как старые девы, скупы, 
Целоваться так бешено
И, как лошадь, вставать на дыбы.

    Риторическая фигура. То есть вопрос без знака вопроса, содержащий уже /!/ положительный ответ.

      Примечание. Авангардисты часто писали вообще без знаков препинания, либо использовали их очень умеренно-избирательно.

 

Тематика:

Периоды истории:

Ключевые слова:

Прикрепленный файлРазмер
Иконка документа Microsoft Office Бирюков С. Эротический авангард.doc59.5 КБ