Новости

Уважаемые исследователи!

Предлагаем вам размещение ваших материалов на страницах нашего сайта.

Для того, что бы опубликовать статью необходимо прислать ее в Вордовском файле используя кнопку для написания сообщений модераторам. Кроме того, просим вас высылать свое резюме, которое также будет размещено на сайте.

Обращаем ваше внимание на то, что модераторы оставляют за собой право отказа в публикации, если сочтут статью написанной не на должном научном уровне. В случае, если статья будет содержать стилистические погрешности, модераторы оставляют за собой право выслать ее на переработку.

Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Желаем творческих успехов.

Гендерный подход

 

гендерный подход в изучении истории

российской дворянской повседневности

БЕлова А. В.

История повседневности (в германской историографии Alltagsgeschichte[1]) выдели­лась в самостоятельную субдисциплину из так называемой социальной исто­рии[2]. Имеющая тридцатилетнюю традицию изучения в западной исторической науке[3], оцениваемая представителями отечественной академической науки как вызывающая возрастающий интерес[4] и жизнеспособная[5], доказавшая эту жизнеспособность целым рядом серьезных исследований[6], она тем не менее остается до конца не признанной про­винциальным научным сообществом, в том числе историками-краеведами[7]. Это объясняется отчасти неразличением предмета исследования истории повседневности и традиционной этно­графии, исторического описания быта[8], отчасти сложившимися исследовательскими стереотипами, ориентированными на изучение "выдающихся" личностей и их влияния на макропроцессы. Вместе с тем факт придания в настоящее время "все большего зна­чения выявлению и изучению "повседневного" в жизни прежде всего "обычных" лю­дей"[9] был констатирован в отечественной историографии не только применительно к истории культуры[10], частной жизни[11] и повседневности[12], к исторической антрополо­гии[13], но и к "историко-культурному краеведению"[14].

Интенсивное внедрение, начиная с 90-х годов ХХ в., гендерных исследований в научную и образовательную практику российской высшей школы не могло не затронуть историю повседневности, потенциал которой в этом смысле не ис­черпаем. В целом, в Тверском государственном университете успешно реализуется введение гендерного подхода в преподавание социальных и гуманитарных дисциплин специалистами разных факультетов и кафедр[15]. Это дает уверенность, что междисципли­нарные гендерные исследования окончательно перестанут носить харак­тер периферийных, воспринимаемых как своего рода "дань моде". Возможно со време­нем изучение гендерного измерения повседневности будет институализировано как учебная дисциплина в системе университетского исторического образования[16]. Именно для приближения этого момента рассуждать о гендерном подходе в истории повсе­дневности, в частности, интересующей меня дворянской повседневности, представля­ется нужным, актуальным и перспективным.

История российской дворянской повседневности XVIII-XIX вв. все еще не напи­сана, но, если она появится, это, без сомнения, будет история разностороннего взаимо­действия полов в обыденной жизни, история каждодневного дистанцирования и сопри­косновения "маскулинного" и "фемининного". Вне гендерного подхода изучение ее те­ряет не только актуальность, но и вообще научный смысл. Перспективность же такого исследования не вызывает сомнений и обусловлена, в первую очередь, тем, что исто­рию повседневности интересуют "обычные люди" в их ежедневных взаимоотношениях и взаимосвязях, особенности организации и восприятия того "вещного мира", в кото­ром протекает их обыденная жизнь, их проявляющаяся изо дня в день эмоциональность как выражение их индивидуальности, и все это детерминировано (не говоря об истори­ческой эпохе) не только этнической, конфессиональной, социальной, культурной, воз­растной, но и половой принадлежностью.    

Одной из проблем изучения дворянской повседневности в контексте гендерного подхода является поиск женщиной собственной гендерной идентичности. Наряду с об­щепризнанным мнением о XVIII в. в России как об эпохе "европеизации", "российского матриархата", "золотого века частной жизни" женщины, это время можно считать по­воротным этапом развития гендерного самосознания дворянки. Прежнее усвоение тра­диционных гендерных ролей и отчасти неосознанное, а отчасти вполне сознательное следование им сменяется рефлексией собственной половой принадлежности и связан­ных с ней ментальных установок, а также дискурсом о полах, интенсивность которого, отражая вовлеченность русского дворянства в ценностную орбиту новоевропейского сознания, нарастала по мере приближения России к индустриальной, буржуазной эпохе.

Эти изменения с особой наглядностью проявлялись в сфере повседневных и, прежде всего, семейных отношений, формировавшей и реализовывавшей определенные модели "мужского" и "женского" поведения. В русских дворянских семьях конца XVIII – первой половины XIX в. патриархальное доминирование и связанная с ним гендерная асимметрия были уже не столь ярко выражены как в предшествующий период. На это указывают и главенствующая роль женщины в организации хозяйства и внутрисемей­ных связей, и возрастание значения материнства и материнского воспитания, и большая свобода в выборе образа жизни, модели поведения, ценностных ориентаций.  

Осознание гендерной идентичности, переосмысление привычных гендерных стереотипов и идеалов становится предметом углубленного самоанализа в возникших и получивших "массовое" распространение в XVIII в. источниках личного происхожде­ния – женских письмах, дневниках, мемуарах. Причем представления о "женском" и "мужском" реализуются в них в контексте осмысления каждодневных родственных, внутрисемейных, соседских, дружеских связей и отношений, составлявших важный ас­пект частной жизни женщины. Интеллектуальный "поиск" дворянкой своей гендерной идентичности нашел отражение и в литературе XVIII - середины XIX в. При этом воз­никает особый род женской литературы, ставившей проблему культурного самоопре­деления представительниц "прекрасного пола" в центр рассмотрения. Именно в жен­ской литературе первой половины XIX в. звучит парадоксальная мысль об "отвращении к своему полу" ("кавалерист-девица" Н.А.Дурова) и материализуется в демонстратив­ном отказе от всего, что составляло специфику повседневной жизни и быта дворянской женщины, в том числе семейного, через присвоение внешних атрибутов принадлежно­сти к противоположному полу (смена имени, прически, одежды, рода занятий).

Изучение гендерной идентичности русских дворянок, провинциальных и сто­личных, по их эго-документам позволяет пересмотреть парадигму исследования дво­рянской культуры как маскулинно-ориентированной и подтвердить значимость анализа женской повседневности и эмоциональной сферы для реконструкции историко-куль­турной реальности. Это приближает нас к пониманию взаимосвязи и взаимообуслов­ленности процессов сословного оформления дворянства, складывания, презентации и трансляции дворянской сословной культуры, в том числе ее "бытовой" составляющей, и динамики женской гендерной идентичности у представительниц разных слоев и воз­растных категорий дворянства.

При этом гендерная идентичность женщины-дворянки нуждается в соотнесении не только с гендерной идентичностью мужчины-дворянина, но и с русской националь­ной идентичностью. О параллельном развитии национального и гендерного самосозна­ния свидетельствует, например, усиление гендерного дискурса в дворянском образо­ванном обществе под влиянием Отечественной войны 1812 г. Особое значение данный аспект гендерного измерения дворянской повседневности имеет в контексте своеобраз­ного сочетания в русской дворянской культуре "корневого" и "иноземного", что выра­жалось, с одной стороны, в воспроизводстве традиционного этоса, а, с другой, - в мно­гочисленных культурных заимствованиях и усвоении западноевропейских образцов.



[1] Именно в германской историографии исследованию повседневности уделяется особое значение. Об "истории повседневности" как о направлении в германской историографии см.: Оболенская С.В. "История повседневности" в современной историографии ФРГ // Одиссей. Человек в истории. М., 1990. С. 182-198; Она же. Некто Йозеф Шефер, солдат гитлеровского вермахта. Индивидуальная биография как опыт исследования "истории повседневности" // Одиссей. Человек в истории. М., 1996. С. 128-147.

[2] Ястребицкая А.Л. Средневековая культура и город в новой исторической науке. Учебное пособие. М., 1995. С. 343; Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования: рождение, становление, методы и перспективы // Вопросы истории. 1998. № 6. С. 77. О социальной истории как о направлении современной историографии см.: Репина Л.П. "Новая историческая наука" и социальная история. М., 1998. С. 8-72.

[3] Изучение истории повседневности получило массовое распространение не только в ФРГ, но и в Австрии, Франции, Англии, Польше. См.: Ястребицкая А.Л. Средневековая культура и город... С. 346. Из работ, переведенных на русский язык, см. также: Бродель Ф. Структуры повседневности. Возможное и невозможное. М., 1986; Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада / Общ. ред. Ю.Л.Бессмертного. М., 1992.

[4] Ястребицкая А.Л. Средневековая культура и город... С. 342-343.

[5] Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования... С. 77.

[6] См., напр.: Кнабе Г.С. Древний Рим – история и повседневность. М., 1986; Ястребицкая А.Л.  Женщина в повседневной жизни позднего средневековья // Культура и общество в средние века в зарубежных исследованиях. М., 1990; Она же. Повседневность и материальная культура Средневековья в отечественной медиевистике // Одиссей. Человек в истории. М., 1991. С. 84-102; Она же. Средневековая культура и город... Очерк V: Город в системе повседневной культуры средневековья: костюм и мода. С. 341-403; Человек в кругу семьи: Очерки по истории частной жизни в Европе до начала нового времени / Под ред. Ю.Л.Бессмертного. М., 1996; Пушкарева Н.Л. Частная жизнь русской женщины: невеста, жена, любовница (X - начало XIX в.). М., 1997.

[7] С известной долей скепсиса и непонимания в отношении изучения "повседневного" пришлось столкнуться и автору настоящей статьи, выступая на местных научных конференциях, в то время как в Москве и Санкт-Петербурге такая проблематика  вызывает неизменный интерес и находит живой отклик.

[8] Об этих отличиях см.: Ястребицкая А.Л. Средневековая культура и город... С. 343-345; Оболенская С.В. Некто Йозеф Шефер... С. 129; Пушкарева Н.Л. Гендерные исследования... С. 77. 

[9] Шмидт С.О. Вступительное слово // Российская провинция XVIII-XX веков: реалии культурной жизни: Материалы III Всероссийской научной конференции (Пенза, 25-29 июня 1995 г.) / Отв. ред. С.О.Шмидт. Пенза, 1996. Кн. 1. С. 12.

[10] См.: Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начало XIX века). СПб., 1994. С. 13.

[11] См.: Пушкарева Н.Л. Частная жизнь русской женщины... С. 253.

[12] См.: Оболенская С.В. Некто Йозеф Шефер... С. 134-135.

[13] См.: Репина Л.П. Указ. соч. С. 24.

[14] Шмидт С.О. Указ. соч. С. 19.

[15] Этому была посвящена специальная научная конференция, организованная Центром женской истории и гендерных исследований ТвГУ. См.: Пути и перспективы интеграции гендерных методов в преподавание социально-гуманитарных дисциплин: Материалы научной конференции (Тверь, 2-4 июня 2000 г.) / Отв. ред. В.И.Успенская. Тверь, 2000. 

[16] Уже сейчас, например, в Российском государственном гуманитарном университете (РГГУ, Москва) "история повседневности" входит в учебное расписание по специальности культурология.

Смежные дисциплины:

Прикрепленный файлРазмер
Иконка документа Microsoft Office Белова А. Гендерный подход.doc43.5 КБ