Новости

Уважаемые исследователи!

Предлагаем вам размещение ваших материалов на страницах нашего сайта.

Для того, что бы опубликовать статью необходимо прислать ее в Вордовском файле используя кнопку для написания сообщений модераторам. Кроме того, просим вас высылать свое резюме, которое также будет размещено на сайте.

Обращаем ваше внимание на то, что модераторы оставляют за собой право отказа в публикации, если сочтут статью написанной не на должном научном уровне. В случае, если статья будет содержать стилистические погрешности, модераторы оставляют за собой право выслать ее на переработку.

Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Желаем творческих успехов.

Зубкова Е. Послевоенное советское общество

Независимая газета – 2000 – 08 – 24
 http://exlibris.ng.ru/history/5_terror.html

ТЕРРОР-САМОСТРЕЛ?
В некоторых случаях лучше полагаться на память, чем на исторический источник


Г. Лятиев

Зубкова Е. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945-1953. - М.: РОССПЭН, 2000. Серия "Социальная история России XX века".

 

        Закончилась жесточайшая война, и народ-победитель, взыскующий хоть каких-то перемен в тягомотной жизни, был скорехонько возвращен в искомое состояние управляемых "советских граждан" партией, которая "под знаменем Ленина, под водительством Сталина" продолжала вести его к "сияющим вершинам коммунизма". Однако формы, содержание и масштабы террора после войны изменились. Он стал, по выражению автора представляемой книги, "более адекватным своей психосоциальной природе": основную роль начали играть не политические кампании, а идеологические и "профилактические". Открытое политическое преследование по-прежнему практиковалось, но уже по инерции - в основном для создания необходимого режима "тревожного фона", поддержания столь любезной большевикам атмосферы страха и подозрительности. Однако, отмечает Зубкова, "интерес к этой форме воспитательной работы просуществовал недолго" (около двух лет), и партия вновь взалкала репрессий в духе 37-го года…" Результат - в ходе гонений последних лет жизни Сталина, которые в той или иной степени затронули все слои населения страны, были осуждены за так называемые государственные преступления (контрреволюционная деятельность, измена Родине и т.п.) около 626 тыс. человек (без учета изгнанных из своих родных мест), что составляет порядка 80% от цифры одного - "рекордного" - 1937 года.

       Старательнее всего партийными идеологами осуществлялась "опека" молодежи как контингента населения, наиболее "падкого на крамолу". Раскрывающая этот вопрос глава книги "Молодежь и молодежная фронда" - самая объемная и, пожалуй, наиболее интересная из всех. Прочтя ее, кто узнает впервые, а кто с содроганием вспомнит о том, что людей арестовывали и приговаривали к 10, 25 годам лагерей и даже к "вышке" (как 16-20-летних членов совершенно безобидных московского "Союза борьбы за дело революции", ленинградской "Марксистской рабочей партии") всего лишь за разговоры о путях выхода из послевоенного кризиса. Так, способом жестокого подавления проявленных обществом "импульсов перемен" сталинское руководство страной продемонстрировало свою приверженность к довоенной политической доктрине.

      Из замеченных мною недостатков книги наиболее существенны два.

      Е. Зубкова пишет: "...что станет с колхозами?.. Наступит ли желанная свобода? В мае 1945 года именно эти вопросы волновали если не общество в целом, то, во всяком случае, вызывали устойчивый общественный интерес". Позволю себе не согласиться с достаточно молодым, не жившим в ту эпоху автором, попавшимся "на удочку" источниковой базы и принявшим частное за общее. Да, имели место, как автор выражается, "проявления антиколхозных настроений" - это факт. Но в стране "победившего социализма", воплотившей в реальность "вековую мечту крестьянства планеты", принцип коллективного сельского хозяйства по определению не мог вызвать "устойчивый общественный интерес". Я прекрасно помню, что большинство людей устойчиво воспринимали слова Лебедева-Кумача из песни Дунаевского без всякой иронии, а некоторые и до сих пор их так воспринимают.

        И еще. Читаем во "Введении": "Сталинский режим весьма эффективно использовал различные механизмы воздействия на сознание граждан - от пропаганды до террора, чтобы сформировать в обществе соответствующие настроения, работающие на поддержание авторитета режима". Чуть ниже следует вопрос: "Но можно ли считать эти настроения общественным мнением?" Последующими логическими построениями с использованием выводов Э.Ноэль-Нойман (см. ее "Общественное мнение. Открытие спирали молчания". М., 1996) наш автор доказывает: можно. Но отсюда прямо вытекает вывод о неустойчивости, саморазрушении, "коллапсогенности" ленинско-сталинской парадигмы взаимоотношений власти и народа, советской системы государственного устройства. Такой вывод Зубкова не делает, а довольствуется общими рассуждениями о том, что "без поддержки общественного мнения не может существовать никакой политический режим, даже диктаторский" и что "общественное мнение в стране, где преследуется любое инакомыслие, представляет собой сложный феномен, оно отличается от такового в обществе открытом, демократическом". Согласитесь, странно читать такое после всех достижений современной антропологии и исторической социологии.

Смежные дисциплины:

Прикрепленный файлРазмер
Иконка документа Microsoft Office Зубкова Е. Послевоенное советское общество.doc30 КБ